Вы здесь: ГлавнаяНовеллыКнига "Хроника кабинета психолога"

подростковый психолог

книги купить

Расписание

Дата\время

Тема

27,30,31

марта

11.00*- 16.00*

Приём психолога "Приват-критика" 

на каждую дату одно вакантное место

Книги "Критики Роста" в подарок

открытые

даты

10.00*-18.00*

Тренинг «Эффективные продажи»

HIT

открытые

даты

10.00*-18.00*

Тренинг «Эффективный менеджмент»

HIT

открытые

даты

10.00*-20.00*

Тренинг«Профессиональная ориентация»

3,6,7,13,14,

17,20,21,

24,27,28

апреля

11.00*-  16.00*

Приём психолога "Приват-критика"

на каждую дату одно вакантное место

Книги "Критики Роста" в подарок

 Записаться на тренинг >>

Книга 4. «Критика Роста» Хроника «Кабинета психолога». Автор - Наталия Сурьева. 2017г.

Что делает нас теми, кто мы есть – гены, воспитание, окружение? Что такого есть в характере у русских, чего нет у людей Запада? Хроника жизни кабинета профессионального психолога даёт ответы на эти и многие другие вопросы. Открыв книгу, читатель как бы приоткрывает дверь кабинета психолога, где его ожидает тайна – Зеркало с отражением судеб разных людей, в том числе и его собственной. Автор рассматривает актуальные для современного человека темы: одиночества, верности мечтам, роли психологии в бизнесе, проблем воспитания, даёт ответы на вопросы – «Как отличать в повседневной жизни добро от зла?», «Что сделать для того, чтобы не растратить себя напрасно?», «Где взять свой собственный рецепт Счастья?» – ведь каждый должен выписать его себе сам...

Содержание

Глава 1.  Зарисовки с натуры

  • Кабинет психолога

  • Мой первый контракт

  • Контракт с неизвестностью

  • Мой первый тренажёр

  • Байкал Неприкаянный

  • Европейский менеджмент в русско-турецком исполнении

  • Четыре типа менеджера

  • Характеристика менеджера

  • Проблемы воспитания

  • Психология в бизнесе

  • Тернии «Приват-критики»

  • Моему другу Виктору

  • Люди из амбара

  • Больной кабан

    Глава 2.  Мечта

  • Музей чувств

  • Группа психологов

  • Поиск рецепта счастья

  • Экскурсия по музею

  • Отпуск

    Глава 3. Пьеса

  • Описание пьесы «Кабинет психолога»

  • Пьеса «Кабинет психолога»

    Глава 4. Из записок психолога

  • Стакан воды

  • Глава 1. Зарисовки с натуры.

    Кабинет психолога

     Она сидит напротив меня. Мы вместе уже пятый час. Она обдумывает каждое слово, прежде чем сказать. Часто заискивающе смотрит мне в глаза. Много говорит, но ещё больше скрывает, недоговаривает.

    – Почему она это делает? –– спрашиваю я себя. –– Ей стыдно или не знает, как сказать? Она –– одна из большинства моих клиентов, с которыми у меня нет ничего общего. Она бы никогда не была моей подругой или приятельницей. Мои друзья –– люди особенные. Она тоже особенная в своём роде, потому что напротив меня сидит Одиночество.

     – Таких людей очень много на белом свете. Весьма странно, что она пришла на приём к психологу. Как психолог понимаю, что у меня с ней будут непростые отношения. Когда она получит мой отчёт-анализ, у неё будет масса претензий и сплошное несогласие со мной.  Она будет всё оспаривать и злиться. Так и было в результате.

    – Почему она пришла ко мне? Много психологов добрее и дешевле меня. Ведь я тот психолог, который не ставит целью сказать клиенту, какой он хороший, и пожалеть его. Я, напротив, –– психолог, который вытаскивает всю внутреннюю грязь наружу. Грязь, которую он натаскал темными мыслями, желаниями, поступками. Грязь, которая делает человека одиноким, потому что обществу такой человек не нужен. С виду такой человек вполне чистый и ухоженный, да и грязь эта –– особенная.

     – У одиночества разный вид. Она – одно из них. Достаточно посмотреть на неё, чтобы увидеть его яркие черты. Ей чуть больше тридцати. Она кроткая во всём:  внешне – неуверенная походка, кроткий взгляд, в глазах грусть и тоска. Постоянное ожидание подзатыльника и устойчивый страх быть отвергнутой. Существенная физическая дистанция при совместной прогулке с собеседником. Зажатость плеч, кистей, скованность тела демонстрирует неуверенность, ненужность. И запах. Запах, как из бездонной пещеры, куда не попадает луч солнца. В пещере прячутся разные мелкие твари, которые выходят наружу, только когда темно. Так же и у неё. Она всё делает исподтишка. Она не любит людей и всё время борется с ними. Вся её жизнь это борьба. Даже её единственная приятельница стала для неё объектом осуждения и борьбы.

    Но моя задача –– не осуждать её, а помочь. Я много думала о её нелёгкой жизни, взвешивала каждое слово. Я написала для неё серьёзную работу на языке, который был бы прост и понятен ей. Отправила по почте, и посыпался шквал писем о том, что она скрыла и не договорила на нашей встрече, –– о половине своего пережитого горя. Я написала, в чём её проблема, что надо сделать, чтобы реализовать мечту. Конечно, у неё есть мечта. Хорошая здоровая мечта. Прошло три года после нашей встречи, я больше никогда не видела её. Контакты утеряны, но я часто вспоминаю о ней.

    – Может, она рядом с вами? –– Посмотрите вокруг себя. Спросите, как у неё дела, и передайте, что есть человек, который думает о ней. Услышала ли она меня, поняла? Да, её реакция была горячей, значит –– заработало. И, если она постарается выполнить все мои рекомендации, её главная задача –– перевести свои отношения из состояния соперничества в состояние сотрудничества –– будет выполнена. Надеюсь, у неё всё получилось.

    Одиночество часто скрывается и под маской независимости, блеска, успеха. Одно из них однажды открыло дверь моего кабинета, и на пороге появилась красивая, ухоженная и элегантно, по последней моде одетая женщина чуть за сорок. Заметно, что ей некомфортно в моем кабинете: она стыдится своего нахождения здесь. Теперь я точно уверена –– прийти сюда её заставило нечто очень серьёзное.

     – Добрый день, –– она робко здоровается, оценивая меня взглядом: можно доверять-нет?..

    – Добрый! –– приглашаю её занять кресло и сажусь напротив. Беру блокнот и ручку –– я записываю каждое слово, сказанное моим клиентом.

    – Давайте знакомиться. Прошу вас быть честной с самой собой. Каждое ваше слово работает на вас. Представьте, что вы сидите перед зеркалом. Я –– ваше зеркало,  и зеркало чётко отражает все искажения. –– Она смотрит на меня, делает лёгкий кивок головой и робко начинает рассказывать о себе:

    –Меня зовут Марго. Я замужем, у меня трое детей, хорошая семья, но сейчас мне кажется, что моя жизнь принадлежит кому-то другому. Всё не моё, понимаете? У меня большие проблемы. Я хочу вернуться в семью, но не знаю, как это сделать, –– я растратила все семейные чувства. У меня хороший муж, мы двадцать лет в браке. Но в течение многих лет у меня романы с разными мужчинами, и последний закончился моим поражением. У него тоже семья. Мы встречались четыре года, мне надоели эти прятки. Я сказала, что у него есть ровно год, чтобы принять решение и сделать выбор, и назначила дату. Год прошёл. В этот день я получила дорогой подарок и молчание. Этот подарок я вынуждена прятать –– продать его можно только на аукционе в Европе, чтобы как-то остаться незамеченной, –– она внимательно смотрит на меня и неспеша продолжает. Я вижу, что отчаяние наполняет её доверху.

    – Вся моя жизнь пропитана тайной. Я всегда добивалась того, чего хочу, и часто перехожу грань разумного –– хожу по острому лезвию и это меня возбуждает.  С раннего детства занимаюсь спортом, жажда первенства и адреналина захватывает дух настолько, что иногда ни перед чем не могу остановиться. В молодости торговля собой была одним из таких приключений –– ни ради денег, а так, просто как спорт. Потом, когда вышла замуж, я приутихла ненадолго. Мы с мужем активно занимаемся спортом, и в клубе я познакомилась со своим очередным любовником. Роман длился шесть лет, причём на глазах у моего мужа. Я ненавижу мужа за это, –– говорит с ненавистью, раздражение, брезгливость выступают на её лице.

    – В результате, я стала ненавидеть их обоих. Весь клуб знал о нашем романе –– мы титулованные чемпионы в теннисе и гольфе. Спорт  для нас –– это образ жизни, возможность проявить себя, быть первыми. Мне надоел любовник, я бросила его, но мы часто сталкиваемся в клубе... не менять же из-за него клуб?! Видеть его не могу! –– судорога брезгливости кривит её ухоженное  лицо, но голос монотонен:

    – Он долго преследовал меня со своей любовью. Сейчас с ухмылочкой представляет мне своих подружек –– надеется, меня это заденет... плевать я на него хотела, –– рука Марго на миг стискивает подлокотник:

    – Да, мы с мужем состоятельные люди, и мне это, конечно, нравится, ––  невозмутимо продолжает она монотонным голосом. –– У нас семикомнатная квартира. Есть дом, но я люблю жить в городе, обустраивать квартиру, покупать разные мелочи, которые украшают мой мир. Но сейчас меня перестала радовать даже моя квартира, –– Марго достаёт носовой платок из маленькой сумочки, аккуратно промакивает вокруг глаз. Выдохнув, она продолжает:

    – Пять лет назад мы с мужем приехали на банкет. Там я сразу заметила Его. Он был неповторим –– благородная седина, королевская походка –– я не могла оторвать глаз.  Нас представили, он пококетничал, вручил мне свою визитную карточку. Визитка лежала в сумочке несколько дней, потом я решила: всё, хватит. Достала её, отчаянно порвала в клочки и выбросила в мусор. Полдня себя успокаивала, но мусор вынести не решилась и в итоге убедила себя, что могу выкинуть что-то важное. Потом я достала обрывки, собрала их и долго настраивала себя на звонок, трясясь от волнения. Во мне боролись два человека: один настаивал на звонке, чтобы покорить Его, второй – боялся этого, очень. Первый победил: я позвонила. Он ответил: «Ты меня выдерживала, как самое дорогое вино!» Ответил, знаете, с каким-то особенным удовольствием. Знал бы он, что я и себя выдерживала, как дорогой коньяк. Он сказал ещё, что хотел запускать своих ребят на мои поиски. И... всё! С того момента моя жизнь перевернулась, я потеряла голову, – Марго будто что-то сглатывает, в тоне её голоса появляется отстранённость:

    – Мы часто встречались, много путешествовали –– у него свои яхты, самолёты. Я забросила всё: дом, работу, детей. Он оплачивает все мои прихоти, но я поняла, что мне этого мало –– не хочу быть второй. Знаете, во мне сидит чемпион, который всегда, и во всём, должен быть первым. Я хотела быть Его женой, готова бросить мужа. Я выпала из семьи –– Он забрал меня оттуда. Но когда я поняла, что мне никогда не быть Его женой, то словно умерла. Тоска, уныние, не хочу просыпаться утром. Дома –– пустота. Все гниёт. Домашние бьются о меня, как о стену. Но моя дверь закрыта, –– её глаза постоянно на мокром места, но она стоически продолжает:

    – Мой сын недавно сказал: «Мама, я не хочу, чтобы ты плакала». Мы ехали с ним в машине, у меня текли слезы, я сказала, что мне не звонит один человек. Он сказал: «Пусть позвонит, лишь бы ты не плакала. Позвони сама». Мне было так стыдно перед ним... –– Марго на минуту отворачивается и смотрит в окно, но уже через секунду, глядя мне прямо в глаза, твердым голосом заявляет. –– Я поняла: всё, надоело, надо вернуться! Хочу состариться с мужем, но даже обнять его мне противно –– всё в нем раздражает! Вот что значит растратить семейные ценности. –– Дома мне хорошо, только когда мужа нет рядом, –– взгляд Марго померк, она опустошена. Кажется, у неё нет позвоночника. Ствол жизни перестал быть опорой. Провались она сейчас в пропасть или проедь по ней машина, ей будет всё равно. Бессилие, отчаяние образовали вакуум, который наполнил кабинет пустотой. Марго молчит.

    –Возможно, Марго, вы боретесь за то, чего у вас в избытке. А вам всё мало. Но ведь за всё надо платить, – она ёрзает в кресле, опускает голову, закрывая лоб рукой.

    –Где гарантии, что сейчас, выйдя из кабинета, вы не найдёте новую жертву? Или вам позвонит ваш король, и семья опять по боку? –– так я решила обострить проблему.

    – Почему жертву? Он мне звонит, душу теребит, но он не уйдёт из семьи –– никогда! –– она отворачивается от меня снова и закрывает лицо рукой.

    – Знаете, какой ответ я бы хотела услышать на этот вопрос? 

    – Какой? –– Марго смотрит на меня ожидающее и виновато.

    –Я хочу вернуться в семью. Но, может, вы ещё не совсем готовы туда вернуться? – я специально расшатываю её желание, чтобы она проверила цель, с которой ко мне пришла. 

    –Я хочу вернуться в семью, очень хочу вернуться в семью, –– убедительно и требовательно заявляет она.

    –Хорошо. Я поняла. Вижу, что вам очень нелегко сидеть в этом кресле, –– отмечаю я. –– Вам необходимо принять решение. Если это ваше истинное желание, в течение двух месяцев вы вернётесь в семью и откроете себя новую в отношениях с мужем. Я вам всё напишу. Спасибо, что вы смогли преодолеть себя и сделали попытку вернуться домой как жена, мать и хозяйка.

    – Ещё, –– она делает паузу, не решаясь что-то мне сказать. –– Я хочу, чтобы ни один человек не знал о том, что я была у вас на приёме. У нас есть общие знакомые, мы можем случайно встретиться где-нибудь. Вы меня не знаете, хорошо?

    –Хорошо. Теперь у вас есть еще одна тайна –– это я.

    – Я провожу вас, –– предлагаю я. Мы встаем, выходим из кабинета, она благодарит меня, мы прощаемся. Водитель ждет Марго у подъезда, она идёт к открытой им задней дверце автомобиля, садится и исчезает за тёмным стеклом.

    ...Мы провели с ней больше пяти часов, и она вытащила из себя всё. Многие вещи меня поразили, удивили. Я никогда их не опубликую, они стёрты навсегда. Потому что многие живут и не знают, что так бывает, и не надо знать. Я сделала для Марго хорошую работу.

    Реакция клиентов на мой отчёт-анализ не заставляет себя долго ждать –– кто-то пишет, оправдывается, обвиняет, что я не так поняла, но в результате проходит время и меня благодарят. Напротив меня садятся разные судьбы, во многих я вижу свои отголоски. С кем-то не согласна, кого-то очень жаль, за кого-то радуюсь. Каждый мой клиент –– это мой учитель, который показывает мне картинку своей жизни, я делаю анализ и пишу сценарий решения проблем и сбычи мечт.  После того как клиент получает от меня работу, он уже не может жить как прежде –– все меняется, эти перемены преобразуют человека. Я давно написала сценарий своей жизни и по мере необходимости корректирую его. 

    Я профессиональный психолог, у меня есть свой кабинет. Я счастлива, когда открывается дверь и заходит человек, садится в кресло клиента и говорит о том, о чём боялся даже думать. Каждый клиент, открывая дверь кабинета психолога,  символично открывает свой внутренний мир. И открывает его в том цвете, в котором раскрасил свою жизнь: образом мысли, делами, поступками. Когда проблема налицо, её можно решить.  Решение –– одна из основных моих задач.

    Почему я стала психологом? Во-первых, я люблю поумничать, пофилософствовать, во-вторых, у меня куча личных проблем. В детстве мне создавали проблемы родители, потом –– делала это сама, затем мне создавала их дочь –– все шло своим чередом. В лучшем случае я уже прожила полжизни и на многие вещи смотрю просто и безболезненно. Меня мало что беспокоит. У меня большие амбиции –– это часть меня. У меня всегда есть своя позиция в жизни и цель. Я нашла своё место в жизни –– это кабинет психолога.

    ...Всё началось очень давно.  Прежде чем стать профессиональным психологом, я сама проходила курс личной психотерапии в кресле клиента. Когда учишься в вузе на психолога –– это обязательное требование программы обучения, а дальше это стало моей потребностью. У каждого взрослого человека есть тайны, они несут в себе значение и глубокие смыслы и их просто необходимо иногда с кем-то обсудить. И кресло клиента это вполне подходящее место для размышлений над тайнами. Мой психолог –– это моё зеркало, в которое я время от времени заглядываю, она знает всё сокровенное, о котором я не скажу никому. Она беспристрастна и чётко отражает все мои изъяны. Я не испытываю к ней никаких чувств и отношусь как к человеку, который мне больше всех подходит для откровений. Мы редко встречаемся –– на пару часов не больше, я много говорю, она –– внимательно слушает, и после нашей встречи начинается моя работа над собой.

    Мы встречаемся как старые друзья, но между нами есть существенная разница –– во всём. Я всегда говорю, что рада её видеть, а она отмечает мои перемены. Недавно я попалась на крючок своих чувств, с которыми самой не разобраться. Так в очередной раз я оказалась в кресле клиента –– зашла в кабинет психолога, чтобы посмотреть в зеркало на себя.

    – Добрый день! Как ваши дела? –– с улыбкой на лице поинтересовалась я.

    –Добрый. Я хорошо, спасибо! Ты в хорошей форме, –– отмечает она. –– Последний раз мы встречались два года назад, ты всё время плакала. Как ты сейчас?

     –Надеюсь, сегодня плакать не буду –– сейчас мне гораздо лучше, чем два года назад. 

    – Как складываются твои отношения с клиентами? Романы крутишь? Остыла от тех чувств? –– спросила психолог и посмотрела в глаза так, как будто хотела что-то увидеть, о чём я промолчу.

    –Нет, с клиентами только работа. Наверное, мне нужно было это пройти, чтобы многое понять. Романом это назвать нельзя –– там всё закончилось ещё до того, как я к вам пришла на приём. Долгое время это продолжалось внутри меня,  мне было очень плохо. Я не знаю, что со мной тогда случилось, но я сходила с ума. Это был какой-то экстрим. Сейчас оглядываюсь назад и не понимаю себя. Позор всей моей жизни, –– с грустью и сожалением говорю я.

    – Вы встречались ещё? 

      Да, через полгода или больше. Не по моей инициативе. Пили кофе в кафе, я ощущала неловкость, мне было некомфортно. Я не задавала вопросов –– просто слушала и смотрела. Но больше я себя не завожу по этому поводу, всё это осталось там. Мне стыдно перед самой собой, –– убедительно заключаю я и даю понять, что говорить об этом не имеет смысла.

    – Что на этот раз? В чём проблема?

    –Два месяца назад я посмотрела фильм. Он что-то задел внутри меня, а если точнее –– перевернул мою жизнь с ног на голову. Время от времени я пересматривала его. Мне нравилось в нём всё: музыка –– она неповторима, она уносит меня, главные герои просто другие люди, и то, как они себя ведут, как живут, –– всего не могу передать. Позже я нашла книгу, по которой был снят фильм. Я прочла её залпом дважды, и время от времени возвращалась к ней. Мне очень нравится, как автор описывает чувства и отношения, но книга и фильм отличаются. Сценарист всё упростил, но ничего не испортил. Автор книги –– человек не большого ума, но глубокого чувства. 

    Понимаю, что становлюсь маньяком, –– именно так люди маньячат. Начала интересоваться главными героями этой картины в других фильмах: всё не то, там они мне неинтересны. Я не испытываю интереса, который переживаю в этом фильме, значит, меня задели сюжет и характер главного героя. Я запомнила все диалоги героев, каждое их слово, каждый жест. В конце концов я наелась этим фильмом, просмотрев его много раз, он наскучил мне и стал неинтересен. Я обрадовалось, что у меня это прошло, но пауза была недолгой. Вскоре я увидела другой фильм, в который влюбилась не меньше на какое-то время, и всё пошло по знакомому кругу...

    Всё это оказалось какой-то новой волной в моей жизни. Она несёт меня непонятно куда, я открываю в себе неизведанные и нехарактерные мне чувства. Я прожила полжизни, и выяснилось, что я не совсем знаю себя.

    –Что ты называешь неизведанными, нехарактерными чувствами?

    –Чувство зависти. Жуткой зависти. У меня этого нет. Лучше не впускать в себя что-то неизведанное. Живёшь и не знаешь, что так бывает. Но когда узнаёшь, это некуда деть, с этим приходится жить, а жить с этим не умеешь. Кино меня научило красоте новых отношений, и я поняла одну вещь: актёры показывают такую гениальную игру именно потому, что тонко прочувствовали своих героев.

    –Понимаете, я ни с кем не могу обсудить это. Почему-то это стало моей тайной, в которой мне стыдно признаться. Единственный человек, который знает все, что со мной происходит, –– это вы. Ещё священник, но с ним я говорю совсем о другом.  У меня нет масок перед людьми, и мне комфортно быть закрытой. 

    Психолог сделала паузу и задумчиво сказала:

    – Ты поддаёшься сиюминутным влечениям, сначала –– герои фильма, потом –– сценарист. Ты творишь себе кумиров, раболепствуешь им.  Но это путь в никуда,  ты уничтожаешь себя как личность. 

    Я медленно поворачиваю голову и пристально смотрю на психолога, отвечая почти шёпотом:  

    –Сотворила кумира... Конечно! Потеря себя и разума –– вот оно что! Нельзя сказать, что я поклоняюсь, но я много думаю об этом. Что такое открылось во мне?

    – А что у тебя в личной жизни? –– переключает она тему. 

    – В личной жизни у меня неплохо. Есть мужчина. Я не люблю его, но он первый человек за много лет, с кем я хочу быть. Иногда, –– произнеся эти слова,  чувствую, что мне совсем неинтересно говорить об этом, это неважно для меня. –– С ним мне хочется быть иногда –– он совсем не тот, с кем я хочу состариться и быть до конца дней, я не вижу счастья с ним в старости. Опять что-то такое временное... –– мой психолог прочитала это на моём лице и не стала копать дальше, поняла, что есть ещё что-то, до чего мы не дошли.

    – Из чего сейчас состоит твое счастье? –– она встает с кресла, подходит к столу, достает из сумки пачку сигарет, зажигалку, закуривает, затем берет пепельницу со стола и возвращается в своё кресло.

    –Слова. Комбинация слов. Я люблю слова. Они решают и создают проблемы. Я обожаю свою работу. Когда у меня написана работа для клиента, я наслаждаюсь ею, смакую каждое слово. Мои работы отличаются друг от друга –– что-то лучше, что-то хуже. Но после того как анализ готов, я отправляю его клиенту и нахожусь в эйфории ещё пару часов. Это очень сладкое время в моей жизни.

    – Как раз сегодня я получила письмо от клиентки. Это письмо –– маленький отрывок моего счастья. Я очень хочу вам  его прочесть, –– я достаю из сумки лист, очки, надеваю их и начинаю читать: 

    – Добрый день. Спасибо  вам за работу. Когда я получила ваше письмо, я была на даче. Я читала его на террасе и сокрушалась от страха, стыда, ненависти, своего ничтожества. У меня отнялись ноги, буквально по стеночке я зашла в дом. Бессилие, слабость, пустота. У меня не было сил жить. Каждую секунду я думала только об этом. Через два дня начала ходить по-новому. Сейчас я открываю своего мужа. Бедный мой муж, если бы он только знал, с кем он прожил двадцать лет! Для себя я приняла твёрдое решение: больше не буду тем, кем была. Скоро мы будем венчаться, я уже жду этого дня. Счастье моих детей не выразить словами, мы дурачимся, и вы не представляете, как стало хорошо в нашем доме.  Спасибо вам. С уважением, Марго, –– я снимаю очки и на моём лице сияет улыбка.

    – Что ты с ней сделала? –– красиво затягиваясь сигаретой, спрашивает психолог.

    – Я убила в ней шлюху, которая таскала её по жизни как шабаш. Уверена, она будет сейчас лучшей женой на свете. Она справилась с собой, вычистила своё нутро. Несмотря на то, что вся ее жизнь пропитана тайной, она вдохнёт в неё новую, чистую жизнь, –– с непоколебимой  надеждой говорю я.

    – Она смаковала свои тайны, а ты? Тебя беспокоят твои тайны. А там, я так понимаю, вся жизнь была тайным приключением, –– продолжая курить, она внимательно смотрит на меня.

    – Что такое жизнь человека? Это какое-то бесконечное открытие, познание, преодоление, приключение. У каждого свой жанр: у кого-то –– фантастика, у кого-то –– триллер, есть и ужасы. 

    –Мне кажется, ты поправилась, –– вдруг замечает она.

    –Да, это так. Больше ем, чем прежде, что-то заедаю. К алкоголю странное отношение –– выпиваю редко, не особо хочется, да и некогда. Но когда выпиваю, не могу насытиться: есть ощущение, что выходит какая-то проблема и мне надо её залить, погасить, затопить –– не могу остановиться. На следующий день очень болею, меня накрывает тоска, душа рвётся на части. Так было всегда, но сейчас это стало сильнее. 

    – Не всё так плохо. Зато ты в хорошей форме, –– улыбаясь отмечает психолог. 

    –Но это ещё не всё –– кино был толчком. На днях я смотрела ленту новостей о кино и вижу, как американский режиссёр снимает кино и комментирует фрагменты своего фильма.  Это новый фильм, он ещё не вышел на экраны. Боже мой, во мне поднялась такая ревность, что меня накрыла грусть. Зависть к таланту, возможностям сделать что-то, потрясающее мир, съедает меня. Вот она и проблема налицо. Такие же люди, как я, берут и делают. Они верят в себя. Они любят своё дело и, главное, умеют подать и продать свою работу, –– неважно, фильм это или любой другой процесс.

    –Как раз-таки важно, –– оспаривает она. –– Тебя же не волнует, что кто-то печёт вкусные пироги или открывает космос?

    –Меня вообще ничто не волнует –– ни роскошь, ни вкусные пироги –– правда, рядом со мной сплошной космос, мне действительно ничего не важно, я давно уже живу в своём мире. 

    –Может, тебе надо было стать актёром или режиссёром, сценаристом в крайнем случае? А ты стала психологом, и у тебя зависть к успеху других. Ты завидуешь, что кто-то лучше тебя, –– она чуть ли не ругает меня.

    –Так и есть, я хочу быть смиренной, но это мне сейчас не по силам. Тщеславие заставляет меня делать работу лучше всех.  Может, именно поэтому у меня есть кабинет. Его я не променяю ни на какое кино. Моё тщеславие раньше носило конкурентный характер, это перфекционизм –– всё доводить до совершенства, –– в этот момент я ловлю себя на оправдании своего порока и заигрывании и мне становится стыдно. Я замолкаю и опускаю голову. 

    –  Больше двадцати лет назад, когда мы начали с тобой работать, ты не жила «здесь и сейчас», ты всегда жила «потом-потом». У тебя не было прошлого, ты от него бежала, настоящее было только временем, но не ощущением. У тебя было только будущее и грандиозные планы. Я тебе говорила: «Так нельзя, ты пропускаешь настоящую жизнь». Но всё, что ты хотела, сбывалось. Сейчас ты живёшь настоящим и виснешь в нём. Два года назад ты пришла ко мне с разбитым сердцем, сегодня –– с фантомом, фильмом, который опять вынес тебя из жизни. Ты бежишь из реальности? Что дальше? –– строго спрашивает она у меня.

    –Не знаю. Но два года назад, когда я вышла из вашего кабинета, я всю боль оставила у вас. Тогда у меня ещё случился серьёзный конфликт в семье, –– я начинаю оправдываться и обосновывать важность наших встреч.

    – Для начала разберись-ка со своим одиночеством. Ты ищешь успеха в том, к чему не имеешь никакого отношения, но на самом деле это одиночество. Оно не покидает тебя. Почему ты не впускаешь никого в свою жизнь? –– спрашивает она.

    –Что с ним разбираться, я уже много лет одна: в компании, толпе, даже иногда среди близких –– дело во мне.  Это я не отпускаю его. Мне с ним комфортно. Я не чувствую себя одинокой. Я лучше буду одна, чем с людьми, которые не вызывают у меня радости в сердце. Я делала попытки быть с кем-то, но нет –– проходит время и меня начинает напрягать чьё-то присутствие, человек становится лишним в моей жизни. Наверно, потому что я не люблю его.

    –Конечно, не любишь. А что делать с твоей завистью? Между прочим, это мерзко для психолога, –– замечает она. И я начинаю объяснять:

     –Это барьер, который где-то далеко, я его не вижу, но он есть впереди. Расстояние до него это время, в котором я должна что-то сделать, понять. Но что понять? Что понять? Зависть может вылиться мне боком где угодно –– вот, чего я боюсь. Я могу заболеть.

    – Делай свою работу, и ты обязательно поймёшь. Над чем сейчас работаешь?

    –Над музеем чувств, –– совсем другим тоном говорю я, и улыбка пробегает по моему лицу, –– мне радостно от одной мысли об этом.

    – Что за музей? –– интересуется она.

    – О нём я могу рассказывать сколько угодно, –– счастливая заявляю я. –– У наших чувств есть интеллект, эмоциональный интеллект, который надо развивать и воспитывать. Одна из проблем современного человека –– распущенность и враждебность чувств. Люди будут приходить в музей и познавать характер своих чувств. Это будет красивое увлекательное интеллектуальное пространство. Даже если один человек из двух-трёх осознает природу своих чувств, моя цель будет достигнута.

    –Хорошо. На сегодня всё. Ты стала совсем другой. Каждый раз новая, и так будет всегда. Подумай только, откуда зависть? Может, это твоя новая цель? –– психолог встает и дает понять, что приём окончен. –– Я благодарю, мы прощаемся, я выхожу из кабинета. Я всегда выхожу от неё пустая –– вся тяжесть остаётся за дверью, внутри кабинета, она снимает с крючка мои больные чувства, которые меня беспокоят: иногда мне хочется кричать, это некий вой изнутри, иногда –– спрятаться под одеялом в темноте и одиночестве, но это быстро проходит.

    В этот раз я шла по улице и мне казалось, что я одна на всём белом свете. Присев на скамейку, я сложилась вдвое, практически положила туловище на ноги, в этот момент мне захотелось стать одним целым, какой-то общей массой... Зазвонил телефон, но я не реагировала –– мне было всё равно, кто звонит, я не была готова говорить. Телефон умолк, но через какое-то время снова зазвонил:

    –Привет, мам! Всё хорошо, как ты?

    – Я решила: когда закончу с музеем чувств, напишу сценарий фильма, и не мыльную оперу, а волшебный сценарий, –– отвечаю я. –– Ладно, позвоню позже, –– я отключаюсь и смотрю на свой телефон с сожалением: как жаль, что я не могу рассказать маме о том, что творится у меня на душе. Расправив плечи, встаю и тороплюсь домой. Встреча с психологом дала новую цель, теперь надо только действовать.

    ...Стоит ли начинать всё сначала? Конечно, любое дело нужно начинать с себя. Вот и я для начала решила написать рассказ о себе. Начиная с предков. Цель этой работы –– провести анализ прошлого, настоящего и его влияния на будущее, выделить яркие моменты и то, чему научили меня эти события. В этой работе –– прежде всего над собой –– должна быть главная идея моего будущего. Человек я далеко не простой и давно выстроила отношения с самой собой. Мне очень комфортно в жизни. Я живу в своём мире и очень люблю его. Возможно, кто-то подумает, что я сумасшедшая, но как увидеть грань ума и безумия? Итак, начнём. 

    Мой первый контракт

     Я родилась во второй половине двадцатого века в Советском Союзе, 28 лет прожила в Сибирской глубинке, в провинциальном городке Колпашево. Этот городок находится на высоком яру правого берега Оби. Река постепенно меняет русло, высокий яр осыпается. В 1979 году в реку рухнул Сталинский могильник, и местная ребятня, первая обнаружившая останки, бегала по улицам города с человеческими черепами в руках... В 30-е годы НКВД располагался на центральной улице города, за полвека яр осыпался, добравшись и туда, и до времени тайное стало явным. Энкаведэшники ничем не брезговали: смерть носили в руках и топтали ногами, убить человека для них было работой, далеко не ходили, людей стреляли и закапывали прямо у себя под ногами...

    Я не помню этого события, в то время я была совсем маленькая. Я – незапланированный ребёнок. Мои родители просто встречались и нравились друг другу, я получилась случайно. Мама хотела сделать аборт, но по дороге в больницу передумала, развернулась и пошла назад. Бабушка не верила, что я ребёнок её сына, пока не увидела меня, а когда увидела, у неё не возникло вопросов.

    Мои родители в молодости были очень красивые – мама блондинка с синими, как океан, глазами и миловидным лицом, папа – кудрявый брюнет. У меня хороший род, это я сейчас понимаю как психолог. В моём роду нет психических заболеваний, наследственных болезней, у нас  даже никто не курит – ни деды, ни мои родители. По молодости я курила, но уже давно оставила эту привычку. Как все русские мы любим выпить. Мы православные, законопослушные и боголюбивые. По наследству мне передали трудолюбие. Все мои предки были трудяги, многие – ветераны труда. Труд сделал меня тем, кто я есть. Но по сравнению с предками я менее трудолюбивая.

    В то время, когда я родилась, не было психологов, были только психиатры. В школе преподавали марксизм-ленинизм как смысл жизни, атеизм был нормой. Мы обязаны были учить съезды партии, я в них ничего не понимала, но книга ХХ… съезда партии у меня была. В школе были дружины пионерии и комсомола. Я была пионеркой, но не успела стать комсомолкой, чему очень рада. Тогда страна жила в социализме, строила коммунизм. В самой проходимой рекреации моей школы висел портрет Ленина на фоне октябрятской звёздочки и лозунг: «Пионер – это сын комсомола. Пионер – это внук Ильича». Ежегодные фотографии всего класса снимались исключительно на этом фоне. Хрущёв разоблачил Сталина, мы изучали культ личности Сталина и над лозунгом «Спасибо товарищу Сталину, за наше счастливое детство» уже язвили в открытую.

    ...Мой род со стороны мамы и отца пострадал от репрессий Сталина. Мои деды и бабки были раскулачены и сосланы в Сибирь, все мои предки насильственным образом стали переселенцами и пережили большое горе на новой земле.  Мамины родители – белорусы – были раскулачены в 1927-м и сосланы в Сибирь, в небольшую деревню Томской области Ивановка. В деревне была одна улица, на ней располагалось шестьдесят дворов, а за околицей текла речка Татош.  Дед работал в колхозе – скирдовал лён, бабушка на мельнице молола хлеб. Дед построил большой дом, двор был полон скотины. Прошло время и на новой земле они стали такими же зажиточными, как и в Белоруссии. В 1941 году дед  ушёл на войну и там был контужен. В 1943-м он вернулся домой совсем глухой. В их семье было одиннадцать детей, моя мама была одиннадцатой – бабушка родила маму, когда ей было 48 лет. Первой была Маруся, она умерла маленькой. Остальные дети практически все пережили средний возраст, трое здравствуют до сих пор. Бабушка – полный кавалер орденов «Мать героиня», в том числе и Золотой звезды. Моя мама родилась в Ильин день, поэтому очень боевая. Дед умер, когда мама училась в восьмом классе. В день смерти дед просил свою любимую Фенечку остаться с ним, но она ушла в школу. На похоронах деда запрягли коня, чтобы везти его на кладбище, но конь не мог сдвинуться с места. Сейчас на месте Ивановки – поля, засеянные пшеницей, и могила деда затерялась без следа. В деревне была начальная школа до четвёртого класса. Мама закончила её, потом училась в райцентре и закончила восемь классов. Тяги к знаниям у неё никогда не было, школа была нужна только для галочки – чтобы получить специальность. По окончании восьми классов она вернулась в свою деревню. Все братья и сестры разъехались по городам и райцентрам, мама осталась в большом доме вдвоём с бабушкой. Она устроилась почтальоном – стала возить почту из райцентра в свою деревню на лошади: газеты, журналы, пенсию, банки с кино. Путь был далеким – восемнадцать километров. Бригадир дал ей хорошего коня – Черныша. Она сама его запрягала, летом – телегу, зимой – сани. Черныш мог на полпути выбросить почтальона из саней и прийти домой один. Тогда бабушка строго спрашивала: «Черныш, где почтальон?» Черныш фыркал и отворачивался. Бабушка садилась в сани и ехала за почтальоном. Почтальон сидел на берегу или вдоль обочины с банками и ждал свою лошадь. Мама вела себя, как хозяйка почты, – односельчане сами приходили к ней домой за корреспонденцией. На зарплату она обустраивала свою молодую жизнь и покупала мебель в дом – комод, шифоньер, диван, патефон, проявляла музыкальный интерес – выписывала пластинки и устраивала музыкальные вечера. 

    ...Через два года, как мама вернулась в свою деревню и отработала почтальоном, старший брат забрал бабушку жить к себе в райцентр. Дом в деревне продали, и в возрасте восемнадцати лет мама переехала жить к сестре – в город. Так я и появилась на свет в городке Колпашево. Бабушка умерла, когда мне было десять лет, сын привез её умирать в наш город, к старшей сестре. Я совсем не знала бабушку и не могу сказать, что унаследовала от неё. Но моя младшая сестра носит её имя и унаследовала от бабушки многодетность, у неё трое детей.

    ...В городе мама выучилась на продавца и устроилась на работу. С подружкой они купили избушку (землянку) в Шанхае – так назывался густо заселённый район в городе. Даже я пару месяцев прожила там. Весной в этой избушке было воды по колено, и они ходили в резиновых сапогах. У меня от сырости по телу пошли чирьи, тогда отец перевез маму к себе в квартиру и продал избушку. 

    ...Бабушку, маму отца, сослали из Алтайского края, когда она была подростком. Их семью раскулачили – у них забрали всё, погрузили, как дрова, на баржу и сплавили вниз по реке. Таким образом по программе Сталина заселяли свободные сибирские земли, всё рассчитано было на силу – сильные доедут до места, а слабые не нужны. Слабые умирали в дороге, их с камнем на шее выбрасывали за борт баржи. Так и было, доехали только треть. Баржа причалила у посёлка, и бабушка покинула «белый теплоход». Прибывшие ссыльные выкопали землянки и стали строить новую жизнь. Коренные жители были селькупами, это северные народы. Селькупы были людьми безграмотными, но в области знания живой природы им не было равных: они были выдающимися рыбаками и охотниками, слышали лес и знали реку. Мой дед жил в этом посёлке и был лучшим охотником Западной Сибири. Когда бабушка оказалась на причале селения, он был вдовец, у него было две дочери. У деда умерла жена – селькупка. Женщины селькупки почему-то умирали молодыми, так мне сказала экскурсовод в зале музея истории селькупов. Тогда дед положил глаз на мою бабушку. Бабушка была ссыльная – подневольная, каждый день она работала за трудодни. Оплата была фиксированный трудодень – галочка в трудовой, что день отработан, значит, в тюрьму не посадят. Работу выдавали как повинность и награду. Условия для ссыльных были простые – женишься или выходишь замуж за местного аборигена, получаешь свободу. Так моя бабушка оказалась замужем за местным. В посёлке жили остяки в народе и селькупы по национальности. Но мой дед родился далеко от этих мест: в архиве я выяснила, что он «инородец». Свидетельство о рождении деда хранится у нас, оно выдано в 1904 году православной церковью. У моих прадедов были имена того времени – Фёкла Мартыновна, Викул Евстафиевич. Дед с бабушкой прожили всю жизнь вместе. На мой взгляд, они прожили как чужие люди, даже под разными фамилиями – каждый был сам по себе. Каким-то образом у них родилось пятеро детей, мой отец – самый младший. Володенька, старший, умер маленьким, – бабушка всех своих детей ласково называла по имени.

    Когда началась Великая Отечественная Война, дед получил бронь. Всю войну он охотился и рыбачил для фронта. У него был месячный план заготовок, и каждый месяц он добывал несколько тонн рыбы, стрелял медведей, лосей, ставил ловушки – на зайца, лису, норку. Мой дед был хозяин в тайге. Когда я стала взрослая, у меня случайно состоялся разговор с профессиональным охотником. Он сказал: «Твой дед был выдающийся охотник. Таких больше нет». Я никогда питала особенных чувств к деду, но у меня воспылала гордость за него. Я уверена, что унаследовала от деда нюх охотника и рыбака, я отлавливаю в людях зверей и рыбок. 

     В 1950 году семья отца в полном составе переехала в город. Отцу было два года. Они поселилась в районе Шанхая, во вшивых банях. Этот район стал другим, но там все мои предки начинали городскую жизнь, они много работали. Отец с ранних лет проводил время с дедом на реке. Они уезжали по суше далеко вверх по её руслу, ловили бревна, которые сплавлялись течением, собирали плот и сплавлялись на нём вниз по реке до города. В это время на плоту горел костёр, они ловили рыбу и варили на нём уху. Сейчас отец не может понять, как дед всё это делал – река Обь глубокая, широкая, с сильным течением и непрерывным судоходством – как дед управлял плотом? Впоследствии плот служил дровами в их доме.

    ...Сыновья выросли и стали мужчинами. Мой отец и его братья были завидными женихами в городе. Они работали и увлекались рыбалкой и охотой, а любовь к реке – их наследие. В доме у нас всегда было много лодок, моторов, сетей, ружей... 

    Ближе всех на свете мне была бабушка, мама отца. Её я очень любила. Она показала мне, что такое верность, преданность отношений, терпение и тихая любовь. Она заботилась обо мне без излишеств. Бабушка была очень богата, но её финансовое состояние было какой-то пустотой, точно так же, как и дед.  Есть дед и есть, и никакого толку нет, от деда и денег бабушки. У бабушки в спальне стоял сундук под замком, в нём лежали пачки денег, отрезы материалов, пуховые шали и одежда «на смерть». Она часто говорила: «Когда умру, похороните меня в этой одежде». Тогда слово «смерть» для меня стало чем-то ужасным. Я боялась смерти бабушки, при этом воровала у неё иногда рубль – мне нужно было купить конфет. Чуть больше ста грамм «Метелицы», ровно десять штук, иногда девять. Конфеты стоили восемь рублей килограмм. Мне было очень стыдно – не за воровство, деньги были фантиками – стыдно, что ела конфеты одна. Я бы с удовольствием поделилась, но я не знала, как объяснить, где я взяла конфеты? Я не хотела врать. На рубль можно было купить много других конфет, но мне они были не нужны – «Метелица»  так и остались моими любимыми.

    ...Мои родители были самой обыкновенной супружеской парой. За всё время существования нашей семьи мы жили на двух квартирах, не считая избушки в Шанхае. Первая квартира была маленькой, в центре города и практически через дорогу от бабушки, я часто бегала между нашими домами. Как-то тёплым летним вечером мама отправила меня к бабушке за бигудями. Мне было четыре года. По дороге ко мне подошёл мужик, взял меня на руки и понёс в сторону парка. Это увидела знакомая моей бабушки. Я плакала у мужика на плече, а она шла следом и громко требовала, чтобы мужик меня отпустил. Мужик хоть и не сразу, но отпустил. Потом мой отец начал охоту – приводил домой много мужиков, на опознание. Однажды он привёл Его. Когда я снова увидела этого мужика, меня обуял дикий страх и я спряталась в нише серванта. Не знаю, что отец с ним сделал, но точно знаю, что ангел-хранитель в виде старушки оберёг меня от насилия и ранней смерти.

    ...Моё детство можно назвать счастливым до восьми лет. Мама с папой жили хорошо: мама работала продавцом в продуктовом магазине, отец – водителем в огромном геофизическом тресте. Он часто забирал меня из детского сада, мы шли домой и готовили ужин. Потом встречали маму с работы. Отец нёс полные сумки вкусной еды, но меня интересовали только сладости. Как-то зимой мы встретили маму, отец нёс на плече большой арбуз, около дома он поскользнулся и упал. Арбуз раскололся на части, я хотела плакать, но родители засмеялись. Мы пошли домой, взяли большую чашку и собрали осколки арбуза. Пришли домой, сели на пол и стали есть арбуз. Мы часто ходили в кино, там мне покупали мои любимые сладости. А зимой мы всей семьёй лепили племени, для меня была отдельная порция галушек: я не любила мясо в пельменях и ела только тесто. Вообще я всегда была сладкоежкой, меня невозможно было заставить проглотить что-то существенное, единственное, что я ела с удовольствием, была «посылка от зайчика» – и неважно, что в ней было. Когда отец уезжал в командировку, мама всегда собирала ему еду с собой, что там было, я не видела, но когда отец возвращался, он привозил остатки своего питания и выдавал мне – яйца или колбасу – как посылку «от зайчика». Всё это я уминала с большим аппетитом, мне было очень вкусно. Бабушка всегда жаловалась на мою вредность – я была очень вредная и таковой осталась по сей день. Она возила меня в сад на санках, я ещё плохо ходила, но мне нужно было идти пешком, уже тогда я проявляла свою позицию. Мои дорожные приключения бабушка вспоминала всегда.

    ...Я росла, ходила в детский сад, родители работали. Отцу дали квартиру в другом районе. Это был дом на окраине, на улице в частном секторе, наш дом был крайним. Мы переехали туда. В этом доме не было удобств, только холодная вода в кране. Отец заготавливал дрова, мы топили печку. На печке жарили картофельные печёнки – это был наше барбекю. Летом садили огород, зимой – чистили снег. У нас был кинопроектор – мы смотрели кино на большом экране стены, «как в кинотеатре». Многие жители нашей улицы приходили к нам. Если это была весёлая комедия, то  наш дом наполнялся громким смехом. 

    Я не любила детский сад, но вынуждена была ходить в него. На выпускном вечере всем девочкам в группе подарили по кукле Золушка. Эта кукла стала большой любовью моего детства, до сих пор вспоминаю её.  Я была с ней до четвёртого класса, любила и берегла её. Потом одноклассница обманом забрала её у меня – она сказала моему отцу, что я обещала ей подарить куклу. Меня не было  дома, и отец отдал мою Золушку ей. Я очень скучала по кукле, отец откупался от меня и давал мне кучу денег. Я ходила и покупала десятки кукол, но ни одна не заменила мне Её, а забрать куклу обратно мне было стыдно. Это сейчас я могу сказать  «верни!», а тогда не хотела обижать подружку. У каждого человека есть вещи, которые невозможно заменить ничем: душой прикипаешь и переживаешь тихую радость, а без неё – грусть. Я грустила по своей кукле, что-то было в ней дорогое и важное для меня. 

    Я очень хотела братика или сестрёнку. Когда мне было восемь лет, у меня родилась сестра. Она родилась недоношенная, они с мамой долго лежали в больнице. Отец в это время затеял дома капитальный ремонт, и я жила у бабушки. У нас дома работала бригада строителей, и я изредка по заданию бабушки приезжала на велосипеде домой с ревизией. В одну из моих инспекций я зашла в дом и поняла, что-то не так. Дома в это время никого не было, но я почувствовала, что в нём что-то надломилось – какую-то пустоту, что-то ценное покинуло наш дом. 

    Через месяц маму с сестрой выписали из больницы. Я вернулась жить домой, и отец стал редким гостем в нашем доме. Мама сказала, что у отца другая женщина, но тогда я ещё не совсем поняла, что это такое. Отец приезжал домой, привозил коробки мороженого, ящики пепси. У нас всё было коробками, ящиками, сундуками. Если рыба – то большая ванна осетрины, но и рыбу я тоже не любила. Отец всё привозил и уезжал, я всегда очень его ждала и скучала. В каникулы он брал меня с собой в командировки. Когда я выросла, мне сказали, что мой отец был элитным водителем. Мама говорит, он очень много работал. Мы ездили вдвоём на моторной лодке на рыбалку, ночевали в палатках в спальниках. Иногда я просыпалась ночью от холода и шла к отцу в спальник. Прижималась к нему и сладко засыпала – это было очень тёплое место на земле.

    В школу я пошла без удовольствия. Мне очень повезло с первой учительницей, это была и есть выдающая женщина. Уже в первом классе я поняла, кто такой интеллигентный и образованный человек. Учительница никогда не переходила на личности – для каждого могла подобрать нужное, важное слово. Она умела раскрыть каждого своего ученика – для неё нам всем хотелось быть лучше, муштровала нас для конкурсов «Строя и песни», первые места нам были обеспечены. Мне и сейчас иногда хочется оказаться в том времени – второго или третьего класса. Иногда Валентина Семёновна оставляла нас после уроков, чтобы рассказать историю или рассказ. В классе в это время стояла тишина, все любили этот момент. За окном обычно было темно и холодно, слышно было, как шумят высокие деревья и ветер стучится в окна класса – моя школа была на опушке леса. Валентина Семёновна почти шёпотом говорила: «Ну, слушайте…», и мы слушали затаив дыхание. С тех пор я очень люблю слушать интересных, увлечённых людей – они наполняют меня радостными и добрыми чувствами. Встретить человека, которого интересно слушать, – большая удача. Сейчас у меня есть подруга – чтец, Лена читает мне разные произведения, я обожаю слушать рассказы Зощенко в её исполнении. Она озвучила мой мультфильм – «Дело адвоката», получилось у неё, по-моему, отлично. 

    ...Самое большое моё достижение в школе было во втором классе. Валентина Семёновна за два дня до каникул сказала: «У того, кто сейчас сдаст таблицу умножения без единой ошибки, прямо сегодня начнутся каникулы». Я встала и вышла к доске. Меня аттестовала отличница, у меня всё было безупречно. Валентина Семёновна сказала, что я «молодца», и сдержала своё обещание. На следующий день мои одноклассники шли в школу, а я каталась на коньках – мы учились во вторую смену. Это был самый счастливый момент за всё время учёбы в школе, больше у меня таких преимуществ перед одноклассниками не было никогда. 

    С одноклассниками у меня были конфликты только в начальной школе. Во втором или третьем классе одноклассники объявил мне бойкот – со мной не разговаривал весь класс. Они даже хотели побить меня и, собравшись после уроков, окружили со всех сторон плотным кольцом. Я не испугалась, но сделала вывод. Одноклассники выпустили стенгазету обо мне – какая я разбойница и драчунья. Газета провисела в классе всего пару часов, и потом я её сняла со стены. Валентина Семёновна никак не отреагировала на это событие, но я помню её взгляд: она посмотрела на стенгазету и на меня, но не сказала ни слова. Мне было очень стыдно перед ней – тогда я поняла, что так нельзя себя вести. Дальше мои конфликты были редким исключением – в частном порядке. После конфликта мои отношения с одноклассниками стали налаживаться и были хорошими.

    Наш дом стоял на окраине и находился в невыгодном для меня положении: когда все учителя шли в школу или из школы, они встречали мою маму, она шла на работу или домой им навстречу. Ей даже не надо было ходить на собрания, потому что преподаватели рассказывали ей все обо мне по пути. На нашей улице жила моя одноклассница, и в силу нашего соседства мы с ней дружили. Именно соседство и обучение в одном классе стало причиной нашей дружбы. Ей повезло оказаться в классе у Валентины Семёновне по той же причине, что и мне. Её семья была странной – бабушка, муж бабушки и мама. У неё была врождённая физическая деформация на теле, об этом среди посторонних никто знал, но я знала. Когда нам было девять-десять лет, её мама родила сына от мужа бабушки. Я случайно услышала об этом от взрослых и спросила её: «Отец мальчика ваш дед?» «Нет, – ответила она, – сейчас есть таблетки, принимаешь их и беременеешь». О нашем разговоре она рассказала своему семейству, а уже они – всем, выставив себя на смех. Из-за этого у меня были неприятности: её бабка с матерью прибежали к нам домой и закатили истерику с визгом и угрозами. После этого мы с ней не общались какое-то время.

    В доме этой одноклассницы всегда пахло вкусными пирогами, была идеальная чистота – и не только в комнатах, а даже далеко за оградой дома. В восемь утра, когда я шла в школу, снежные дорожки около их дома были вычищены и выметены так, что снега не оставалось даже на подошвах обуви; летом в их палисаднике было изумительное цветение. Эту одноклассницу мои однокашники не любили, так же, как и девчонки на нашей улице. Если кто-то её нечаянно обижал, она обязательно жаловалась своему семейству. Бабка с матерью бурно реагировали на обиду и караулили обидчиков. Они всем обещали «ноги вырвать и спички вставить». Поэтому с ней все старались быть аккуратными, и никто особо не дружил. Про спички вместо ног я часто слышала от ее бабки с матерью в свой адрес – у нас с ней были нестабильные отношения. Мы какое-то время общались, но потом обязательно ругались, проходило время, мы опять мирились, и всё начиналось сначала...

    В пятом классе на её день рождения мы с ней решили поставить кукольный спектакль – каждый день репетировали, сшили куклам костюмы, сделали пригласительные билеты для её гостей. В каждом билете было указано название спектакля и время начала представления. Накануне своего дня рождения она поставила меня перед фактом: «Спектакль отменяется. Мы не будем его показывать гостям». Мне стало обидно – мы много времени репетировали, а теперь, оказалось, всё напрасно. Когда наступил день её рождения, я уехала к бабушке. На дни рождения у нас всегда собиралась большая компания девчонок с улицы. В этот день именинница задержала начало своего праздника и всюду искала меня.  Девочки мне сказали, что она сильно плакала, переживая, что я не пришла. Мне было стыдно, я сожалела, что так поступила. Но тогда я поняла, что, если мне говорят «нет», это нет.

    Позже она влюбилась в нашего одноклассника и страдала от неразделённых чувств. Я придумала легенду, что мне рассказывает мой сосед по парте – по прозвищу Сапеля, что она нравится этому мальчику.  Конечно, это было не так, и вскоре мой обман открылся. Сапеля на меня обиделся и её любимец  тоже. После этого мы с ней не общались какое-то время, но потом всё как всегда – самая крепкая дружба, и опять на время. Когда я ушла из школы – учиться в училище, она пошла в девятый класс, мы перестали  общаться. Мы с ней встречались иногда, но максимум, что говорили друг другу, это «привет, как дела». На свою свадьбу она меня всё-таки пригласила, а я её – нет. Странная у неё судьба: родила ребёнка после десятого класса от солдата, воинская часть была через дорогу от наших домов. Они по очереди, всем семейством, стояли у забора с тарелками пирогов и ждали своего солдата. Солдат пироги съел, ребёнка зачал, службу отслужил и... уехал домой.

    Она не получила образования – вышла замуж на пару недель. Супруг пришёл жить в их дом, вскоре они все передрались и выгнали его из дома. Время  шло, старики старели, сначала умер дед, потом бабка. И остались в доме четверо: её мать с сыном и она со своим сыном. Бутылка водки стала частой гостей у них на столе, в доме стало грязно, запах пирогов выветрился, снежные зимы заваливали дом. Дорожки уже никто не чистил: ходили по сугробам и протаптывали узкие тропки к двери, летом бурьян засеивал их огород. Мать быстро спилась и умерла. Одноклассница стала хозяйкой в доме, а её младший брат – хозяином. Они жили как муж с женой, а дом рушился. Они усыновили двоих детей, чтобы получать деньги, но позже этих детей у них отобрали. Моя мама рассказывала: видела бы ты, какой это позор – она пьяная на коленках ползёт за детьми, плачет, просит не отбирать... Они не работали, стали воровать. Их судили. Тогда они решили начать новую жизнь – продали дом и уехали из нашего городка. А там, куда уехали, её сына посадили в тюрьму. Дальнейшую судьбу одноклассницы я не знаю, но очень хочу, чтобы у неё всё было хорошо, и добрый спектакль, к которому она готовится, всегда проходил с успехом.

    Прочитав «Сто лет одиночества», я провела тонкую параллель в истории этого семейства. Не стало одного человека – вымер весь род, несколько поколений держатся на одном человеке. Род сначала вымер духовно – нравственно, именно нравственно они начали катиться в пропасть. Но почему? Ведь всю свою сознательную жизнь они жили в чистоте и заботе, так почему порядок во всём не стал частью их самих? Как-то я спросила у мамы – почему так? Мама ответила: «Потому что в их доме всё держалось на озлобленности и страхе. Они все были очень одиноки, каждый – сам по себе. Бабка держала всё в своих руках на злобе, и их жизнь была неправильной – в доме была чистота, но никогда не было духовного порядка». Одноклассница была сама по себе хорошая девочка, но она всегда жила оглядкой. Не было у неё своего мнения – отняли в детстве, не было и характера: вот как важно иметь в жизни характер, чтобы быть личностью. Она никогда не была личностью.

    Но вернёмся в школу. Через три года Валентина Семёновна выпустила нас в четвёртый класс и началась средняя школа – это был ужас. Я не любила школу, школа для меня была каторгой – наказанием. В основном я была предоставлена сама себе: со мной никто не делал домашнее задание, и редкий учитель в школе был мне интересен. К тому же в девять-десять лет я осознала суть своего положения: я ощутила развод родителей, и у меня началась депрессия – меня ничего не радовало. Единственная учительница, Нина Александровна, обратила на меня внимание: как-то после урока попросила меня остаться в классе и поинтересовалась, почему я не смеюсь, когда смеётся весь класс. Я ответила, что мне не смешно – не хотела ничего объяснять. Она посмотрела на меня и ничего не сказала. Я уверена: англичанка поняла, что у меня это очень глубоко. Я не смеялась несколько лет и всегда ждала отца, но он приезжал всё реже и реже. 

    Несмотря на свою нелюбовь к школе, я принимала активное участие во всех школьных мероприятиях – была пионервожатой, собирала металлолом, макулатуру. У меня была куча грамот и даже медальки. Я ходила во многие кружки и секции, часто их меняла, потому что у меня быстро пропадал интерес.  Не всё обстояло так уж плохо.  Была у нас удивительная учительница истории – Елена Карловна. Её урок всегда был для меня полётом фантазии: мы то представляли себя то феодалами, то царями. Я с большим удовольствием погружалась в историю, и однажды сказала Елене Карловне, что у неё потрясающая фантазия. Учительница засмеялась и после этого разговора стала звать меня Моя Фантазия. Она часто встречала мою маму и спрашивала: «Как там Моя Фантазия поживает?», даже спустя много лет после того, как я покинула школу. 

    В школе я придумала себе мир, в котором наша семья была в полном составе и мы жили счастливо. Эта иллюзия спасала меня. Я рассказывала всем, как нам хорошо с мамой и папой, как весело и плодотворно мы проводим время. Моя мама сказала классной руководительнице по дороге на работу, что отец ушёл от нас. Но «классная» была из серии людей, от которых, если встретишь случайно на улице, сразу хочется отвернуться, стать незаметной. Она высмеивала всё, издевалась над нами. На её уроках я чувствовала себя ничтожеством, а её представляла гильотиной. Однажды она мне сказала: «Что ты врёшь про отца, я всё знаю!». Это было сказано ею с такой злостью и довольством от того, что вывела меня на чистую воду, что я горько заплакала. Моя печаль была неутолима: я не врала – это был мой мир.

    Эта старая учительница была ужасом моей школьной жизни. Она преподавала русский язык и литературу. Казалось бы, литература – такой предмет, который должен был её воспитать, сделать интересной, доброй, благородной, но... этого не случилось – есть люди, которым ничего не поможет. Ни одного произведения, изучаемого на её уроках, я не помню как интересное открытие. В восьмом классе она наорала на моего однокашника, Валерку Д. Тот просто сказал ей: «Пошла на…..!» и вышел из класса. В классе одномоментно застыла страшная тишина, классная начала заикаться, но не нашла слов, чтобы ему ответить: поняла, что перегнула палку. Ни один из нас не сказал бы ей так – не сказал бы в силу воспитания и страха перед ней. Прежде всего – страха, в котором она нас держала. Эта была старая бабка, всё её тело было в жутких морщинах, руки тряслись, когда она тыкала своим кривым пальцем, указывая на кого-либо. После общения с этой «учительницей» я научилась чувствовать человека в плане эмоционального комфорта рядом с ним. Я чётко ощущаю КАК мне рядом с человеком и нахожу причины этих состояний – почему мне хорошо или почему мне плохо.

    Привычной пыткой для нашей классной гильотины, которая обожала называть нас «тепличными цветочками», было публично, с издёвкой спрашивать у нас с моей подругой, «из какого мы модного зала вышли». В этот момент меня подмывало ей ответить в том роде, что, мол, её-то уж точно ни в один модный зал не пустят, но я, конечно же, отмалчивалась. В ярость её приводили украшения на девочках – например, колечко на пальце. Тогда она трясла своим крючковатым пальцем, указывая на свое кольцо и упрекая, что та или иная девица надела кольцо «шишре» (именно так она говорила), чем у неё. 

    Однажды своему клиенту я сказала: «Я бы не хотела иметь такого друга, как ты. Рядом с тобой некомфортно». Позже он сказал, что я обидела его, зато сейчас мы с ним хорошие приятели. Он провёл большую работу над собой, и теперь я вспоминаю о нём с улыбкой на лице и радостью в сердце. Мы редко встречаемся, но я знаю, что он есть.  

    В мой кабинет на приём приходит много клиентов с историями, похожими на мою. Конфликт в семье, развод родителей люди несут тяжёлым грузом через всю свою жизнь. В детстве большинство детей придумывают свой мир и живут в нём – так легче выжить, не озлобиться и жить надеждой и мечтой. Если ребёнка заслуженно или незаслуженно обижать, каждый раз говоря: «Прости, я больше не буду», он каждый раз будет прощать и верить, что всё будет хорошо. Ребёнок уверен, если взрослый сказал, значит, так и есть. Но эту неколебимую веру в лучшее легко разрушить, продолжая обижать и обманывать.

    Один из моих клиентов, который провёл своё детство и юность на море,  рассказал, что его отец был горьким пьяницей. Он обижал своих жену и мать, у которой силой отнимал всю пенсию, чтобы купить водки. Ребёнком он не мог оказать отцу сопротивления и тогда придумал красивую легенду: всем рассказывал о подвигах отца – капитана дальнего плаванья, в красивой морской форме покоряющего океаны с преданной командой моряков, в своих мечтах встречая отца-героя на высоком берегу вместе с мамой из дальнего рейса. В этом своём придуманном мире мой клиент любил своего отца и гордился им. Идеализировав своего недостойного родителя, он спасся – стал замечательным отцом и хорошим мужем. 

    Но в своем воображаемом мире я не придумывала никому рангов – просто представляла как нам хорошо от того, что мы вместе. В то время мой дядька работал в рыбоохране, и часто по выходным мы ездили на катере рыбоохраны куда-нибудь в дальний лес по грибы-ягоды. Тогда я всем рассказывала, как управляла штурвалом катера, что было правдой. С 10 лет я управляла автомобилем – обычно на загородной дороге. Бывало, при выезде из города нас обгоняла машина – все, как полагается: отец за рулём, мой одноклассник, скучающий, – на заднем сиденье, я же в то время уже вовсю рулила по жизни.

    Сейчас у меня есть «милый друг», ему семьдесят пять. У него есть семья, хорошая жена, я с ней знакома. Он на пенсии и много пишет, изредка мы встречаемся за чашкой кофе. Недавно он прочёл мне свою новую работу «Рапсодия в эфире», «милый друг» читает мне свои опусы по телефону. Когда он закончил чтение, я спросила его: «Вы очень одиноки?» – «Да, – ответил он,  – я никому не нужен. Все мои друзья покинули этот мир, а дома каждый сам по себе». Мой «милый друг» живёт в виртуальном мире, круглые сутки сидя в интернете. Сначала он придумал себе человека, с которым они нужны друг другу, а потом нашел Её – в Сети. Теперь посвящает ей стихи и ревностно «заботится» о ней. Он так же напридумывал о ней всё до мельчайших деталей, как и я в своих детских мечтах – в том своём мире, где мама или отец заботливо укрывают меня на ночь тёплым одеялом и ласково желают спокойной ночи. Мир грёз моих клиентов, их рассказы об одиночестве с раннего детства и мир моего «милого друга», где он накрывает свою подругу пледом, носит ей кофе в постель, ждёт встречи с ней, ворчит, что она много работает и мало отдыхает, – это тот самый мир иллюзий, в который можно погрузиться в абсолютно любом возрасте, потому что он... спасает. 

    Безмерно мало надо человеку –

    Вода и хлеб,

    Трава и снег.

    И знать, что где-то тебя ждёт

    Такой же точно человек.

    (автор неизвестен)

     Отец познакомил меня со своей женщиной. Я долго скрывала этот факт  от мамы – не хотела обижать, но всё открылось. Мама ругалась, мне было стыдно перед ней. У мамы тоже были мужчины, и она, точно так же, как отец, стала редким гостем в нашем доме на окраине, приходила переночевать. Я хотела, чтобы моя мама была счастлива, но, возвращаясь из школы домой, боялась переступить порог, потому что в доме всегда была одна. Я мучительно ждала выходных, когда из дома на окраине можно было уйти к бабушке. Бабушка стала для меня спасательным кругом – окружила заботой, любовью и вниманием, контролировала меня со школой. До четвёртого класса вестником обо мне у бабушки была сорока, которую я всюду искала. Я верила, что сорока прилетает к ней и всё-всё рассказывает: и какие у меня оценки, и какое поведение в школе. Потом, спустя время, я поняла, что той «сорокой» была моя мама, которая сообщала всё обо мне бабуле по телефону.

    С раннего детства время перед сном стало моим особенным временем. Залезая под одеяло, я начинала мечтать – это было моё личное время, когда мне никто не мешал. Это стало традицией, особым ритуалом – и сейчас, перед  тем как заснуть, я просматриваю, как на киноплёнке, сюжеты своих фантазий и мечт. В детстве велосипед был моей мечтой: оказавшись в постели, я думала только о велосипеде, представляла, как я на нём мчусь. Ветер свободы обдувал меня, я чувствовала скорость и свежий воздух. Потом у меня был период, когда я хотела умереть, только понарошку – хотела, чтобы мама обратила на меня внимание. Я представляла себе, как лежу в гробу посреди большой комнаты, а мама сидит рядом и плачет. В этой комнате только мы вдвоём. В финале я должна была ожить – обязательно, а мама – обрадоваться. Мне было себя очень жалко, я чувствовала себя одинокой и никому не нужной. Со временем всё это прошло. У меня сегодняшней нет жалости к себе, и на любой удар судьбы я не вопрошаю, как один из моих клиентов: «За что? Почему именно я?», – у меня нет особого отношения к себе.

    ...Всё детство я занималась спортом и часто выигрывала на местных городских соревнованиях. В шестом классе у нас была красивая игра в баскетбол – лучшая игра в моей жизни. Команда девочек нашего класса выиграла в школьном  турнире по баскетболу, и наш класс стал первым. Лидерами в команде были мы с Леной, спортсменкой разрядницей, остальные девочки были на площадке для количества. Лена жила далеко от школы, и в окне между уроками мы обычно шли ко мне – переждать и покушать. Мне нравилось с ней вместе жарить картошку. Мы ели, возвращались в школу и расходились в разные стороны. В школе мы с Леной практически не общались – только здоровались, у нас сложились скорее деловые, приятельские отношения.

    ...Недавно Лена мне написала: «Наташка, знаешь, одно из моих очень уютных-теплых-кайфовых воспоминаний-состояний – благодаря тебе и с тобой напополам. Это было в конце зимы или очень ранней весной где-то в 4-м классе, точно не помню. Мы с тобой с умеренного морозца у тебя дома болтаем и едим невероятно вкусные яблоки, очень похожие на Джонатан, но мельче и более густого вкуса. Как было ХОРОШО! Спасибо тебе. Это не единственное, но почему-то самое любимое». Так вот: про яблоки я ничего не помню, наверное, ящик яблок стоял в углу, а вот картошка в её компании для меня была вкуснее.

    ...В городской газете печатали результаты прошедших соревнований, и моя фамилия бывала в списке победителей. Бабушка была счастлива, когда соседи приносили ей свежую газету и читали обо мне. Посмаковав с соседями мой успех, она убирала газеты – они всегда хранились в её сундуке. Радость бабушки была моей мотивацией стараться во всём. Укладываясь спать на её перине, я прижималась к ней и сладко засыпала. Утром просыпалась от душистого запаха блинов, доносящегося с кухни, – каждое воскресенье мы с бабулей завтракали горячими блинчиками. Во второй половине этого восхитительного дня бабушка провожала меня домой. Мы шли всегда одним и тем же маршрутом: в его середине обязательно заходили в кафе и покупали пирожные, а потом шли и вместе читали молитвы. В понедельник начиналась моя школьная повинность. Был у нас тогда предмет – атеизм, на котором моя любимая учительница истории Елена Карловна рассказала о том, как старушки становятся жертвами обмана священников. После такого заявления учительницы я пришла к бабушке и сказала, что Бога нет. Бабушка посмотрела на меня таким добрым взглядом, будто сам Бог в ту минуту смотрел на меня. Рассмеявшись, она воскликнула: «Что ты говоришь такое, доченька!» Я, как всегда отмолчалась, но после этого такой предмет, как атеизм, для меня не существовал. В трудную минуту я прошу Бога помочь мне и верю, что каждому воздастся по заслугам.

    Моя младшая сестра оказалась моей ношей – моей ежедневной обязанностью было забирать её из детского сада. Мама работала, отцу было не до того. В сад нужно было ездить на автобусе, он находился далеко. Привязка ко времени автобуса и потраченные на это часы забирали у меня веселое время отдыха от школы. Иногда мама не оставляла мне денег на автобус, и тогда я занимала у Инны Степановны. Были у меня и срывы, когда я не ехала в сад за сестрой – это было моим протестом, я очень уставала от этой повинности. Сестру я воспитывала по-спартански, часто обижала, но при всех моих тиранствах она всегда заступалась за меня, когда мне доставалось от мамы. Она была моим хвостиком, видела мой подростковый образ жизни изнутри и никогда не рассказывала маме, где мы были, что делали, сколько сигарет выкурили. И уж точно ей было нескучно со мной: придя в школу сестра время от времени обнаруживала в своём портфеле поварёшку, толкушку или пустую бутылку.

    Моя младшая сестра состоялась в жизни – у неё собственный бизнес, который приносит ей немалый доход – больший, чем у меня. Её дом несоизмерим с моим жильём, и автомобиль больше – класса люкс, и детей больше. Я радуюсь – моя школа, и убеждаюсь – именно так надо воспитывать детей. Теперь она меня ругает, что я баловала свою дочь. 

    Долгие годы я не переставала ждать отца. Он уехал жить в Томск и всё реже стал приезжать к нам. Зайчик перестал передавать мне посылки. Однажды, когда он приехал, мы холодно встретились – я сразу ушла заниматься своими делами. Отец был чем-то недоволен и сказал мне об этом, на что я ответила: «Можешь не приезжать сюда!» Он посмотрел на меня с грустью и ничего не сказал. Так я поняла, что перестала его ждать. После этого его нужность, вернее, наша с отцом нужность друг другу, покинула меня окончательно.  Всё случилось само собой – я перестала обращаться к нему за помощью, поняв, что мужчина может уйти от женщины, но уйти от своих детей – это уже предательство. Мой отец ушёл от меня. Моя сестра абсолютно равнодушна к отцу. Её можно понять – отец не вырастил в ней малого корня любви и заботы в свой адрес. У меня этот корень был – он вырастил его во мне, но потом – отрубил...

    В этом отношении моя бабушка была моей нерушимой основой: ей я была нужна при любых обстоятельствах. Она была против развода родителей, отчаянно ругала отца и ни в какую не захотела принять его вторую жену. Теперь, когда ко мне приходят замужние/женатые клиенты и говорят о том, что их любовники дарят дорогие подарки их родителям, я не понимаю этого. Как родители могут поддерживать блуд своих детей? Моя бабушка выкинула бы этот подарок за порог, каким бы дорогим он ни был. Своей дочери я никогда не позволю иметь отношения на стороне, хотя она и сама отлично это знает и никогда не скажет мне, если это даже случится. 

    ...С мамой у меня всегда были непростые отношения, с отцом я была ближе. Я была папина дочь.  Мама никогда не говорила, что любит меня, часто унижала и делала это публично. Меня это очень обижало. Я никогда не рассказывала ей о том, что творится в моей душе, и она не знает ни одного моего секрета. Мы можем говорить о ком и о чем угодно, но только не о нас. Я всегда знала, что за моей спиной никто не стоит, в отличие от той моей одноклассницы. Мама дала мне понять это ещё в детстве – к примеру, если я с кем-то дралась, это были мои проблемы. Но при этом она всегда заботилась обо мне – делала завтрак, старательно размешивая сахар в стакане, и тонко мазала масло на хлеб – я не люблю толстый слой масла, иначе я просто не хотела кушать. С отцом всё было по   другому – я могла обозвать его дураком, когда он ставил меня в угол, но маме я не могла сказать ничего. Я не любила наш дом на окраине, потому что он был пустым и холодным для меня, когда отец покинул его. Но в то же время, когда уезжала в летний лагерь, я очень скучала именно по маме. Мне везде слышался её голос, я всегда спешила к ней. Я очень люблю приходить домой с гостинцами, как и она.

    Уже давно моя мама переехали из дома на окраине – в нём теперь живёт моя сестра. Дом надрос ещё одним этажом, там есть баня и джакузи, но моё отношение к нему не изменились. Меня по-прежнему не тянет в этот дом. Как-то однажды, приехав погостить у мамы в её квартире, я снова, как и в детстве, услышала от неё слова унижения, мы поругались. Перед этим она накормила меня вкусным завтраком в постели. Когда она вновь оскорбила меня, в тот момент я решила – всё, хватит, ухожу, не нужно мне ничего, настолько мне было обидно. Собрав вещи, для себя я решила, что не хочу больше быть и в этой квартире. Я собиралась улететь в Москву и пошла за билетом на самолёт. На улице я вдруг поняла, что эту дверь нельзя закрывать.  Именно эту дверь нельзя закрывать за собой никогда. Я вернулась: мама плакала, вечер был безмолвным. Именно тогда я выстроила свои отношения с мамой: больше никогда я не слышала от неё обидных слов. Мама обижала меня словесно, но не бросила и не предала никогда.

    Узел проблем может затягиваться в жизни любого человека. Одни этот узел затягивают, другие делают попытки ослабить, но я всегда рублю его. 

    С раннего детства я работала. Летом в каникулы на подработках разносила почту, как когда-то моя мама, разве что без коня, работала горничной – носила передачи в больнице – и всегда вела активный образ жизни. Я мечтала о велосипеде «Салют» – тогда это была самая лучшая модель, такие велики были у моих счастливых сверстников. Стоил он 100 рублей – по тем временам это зарплата взрослого человека. Мама к тому времени работала в гостинице на другом конце города и предложила ездить к ней на работу после школы: она будет собирать в номерах пустые бутылки, а я буду их сдавать – так и заработаю себе на велосипед. Каждый день я сдавала двадцать бутылок и зарабатывала рубль. Почти всю зиму я ездила на автобусе с двумя пересадками и сдавала бутылки. Когда я заработала семьдесят пять рублей, одной бабке-горничной стало завидно, что я отбираю у неё деньги, и мой заработок прекратился. Пришла весна, мне нужно было где-то взять ещё двадцать пять рублей. Мне было десять лет, и это была моя проблема – бабушка не открыла сундук и не достала из него нужную мне сумму, отца не было в городе. Недостающую сумму денег мне дала моя тётка, моя крёстная. Я купила себе велосипед и была очень счастлива. Он прослужил мне несколько лет, но в старших классах я потеряла к нему всякий интерес – я хотела мотоцикл и машину. И это стало моей мечтой.

    Я сидела за рулём машины, когда мои ноги ещё не доставали до педалей. Сначала у отца на коленках, а потом сама. «Жигули» первой модели, «копейка», собранный экспериментально для советского автопрома в Италии, в нашем городке у одного из первых появился у моего родного дядьки. Я же купила свою первую машину, когда мне только исполнился двадцать один год. Я познакомилась с начальником ГАИ нашего городка. Он спросил меня, чьих я буду, имея в виду мой род, и, узнав мою фамилию, поинтересовался, кто мне Петро, – я отвечала, что это мой дядька.  Тогда он рассказал, что в 70-е годы, во времена, когда сам он был рядовым инспектором, мой дядька выезжал в город на своей «копейке», и инспекторы специально останавливали его, чтобы осмотреть машину – в точности как сейчас, когда хотят поближе рассмотреть тюнинг. Машина у дядьки всегда была в идеальном состоянии – я помню, потому что в детстве много ездила на ней. Он приезжал на нашу улицу, мы большой оравой девчонок садились к нему в салон, и он нас катал. А с начальником ГАИ нашего города мы стали приятелями. Это был замечательный госавтоинспектор – в 2006 году он погиб как герой России. Светлая память Вячеславу Александровичу...

    В седьмом классе меня как будто кто-то включил, так однажды выразился один мой клиент, – именно кто-то «включил» раздался щелчок над головой. Я окончательно оправилась от развода родителей, закинула велосипед и начала радоваться жизни. У меня появились друзья-товарищи, я подружилась с модной одноклассницей, с которой мы никогда не были близки. С ней мы ярко наряжались и ходили на дискотеки. Однажды я перебрала с эксцентричностью, и мама порвала на мне джинсы, которые были дырявые по моде, а ей это показалось неприличным.

    В восьмом классе я встречалась с парнем, его отец был директор пивзавода. Мы начали выпивать, покуривать. Мама била меня за то, что я курю, – моя мама ВДВ, она родилась в день десантника. Мне часто доставалось от неё, но всё было заслуженно. Учуяв от меня запах табака, она быстро ликвидировала мою коллекцию сигарет, а их был у меня не один десяток красивых пачек. Думаю, она неплохо на этом заработала – пачка «Мальборо» стоила десять рублей, а проезд на автобусе – шесть копеек.  В то время всякий дефицит я выменивала или покупала. У меня всегда были деньги.

    Спиртным я не злоупотребляла, но в компании с удовольствием выпивала. Как у всех подростков, у нас были крайности, и какой-то период времени мы тусовались на городском кладбище, причем часто в темное время суток, потому что в это время кладбище становилось безлюдным, там нам никто не мешал.  Мы не были никакими эмо или готами, просто большая компания малолеток. Мы жгли костры, пили спиртное и пели песни под гитару. В этом не было ничего непристойного, максимум, что случалось, кто-то мог выпить лишнего. Мы не бросали друг друга. Как-то раз моя подруга Буква заснула между могилок. Когда она выспалась, ей захотелось воды: не было проблем – я вытащила цветы из банки на соседней могилке и напоила её. Мы часто вспоминаем об этом до сих пор: я смеюсь над её жаждой, а Буква над тем, как мама била меня и гоняла всех, и как они все от неё бегали, – она так и осталась Буквой.

    С отцом мы встречались время от времени. К нам он приезжал редко, и я стала гостьей в их доме, летая к ним даже на выходные. В семье отца меня принимали хорошо – я не ощущала дискомфорта. Дочь жены отца – Татьяна – стала мне очень близким человеком, она старше меня на пару лет. По сути я уже ездила к ней, а не к отцу, и продолжаю ездить. У меня много кровных сестёр, но ни с одной из них я так не близка, как с Таней. Она научила меня многим хорошим вещам, она мудрее, добрее и лучше меня во всём. Моя мама с большим уважением относится к ней, и я хочу думать, что Таня у меня – на всю жизнь. Когда я прилетаю в Томск, она всегда встречает и провожает меня.

    …Я закончила восемь классов и решила покинуть школу. Поступила в педагогическое   училище, на физкультурное отделение. Наш факультет был единственный в области. В училище было две кафедры – школьная и спортивная; сейчас это колледж. Так началась моя новая жизнь – мне было четырнадцать лет.  

    У меня поменялся круг друзей, но Буква тусовалась со мной и в педе, который стал моей большой находкой в жизни. Я сразу отметила разницу между школой и училищем – преподаватели были совсем другого уровня. Я любила литературу – этот предмет, как и преподаватель, в училище был потрясающим. Основная часть студентов были приезжие, все сплошь спортсмены – разрядники, кандидаты в мастера спорта. Из тридцати студентов в нашей группе местных было четверо, мы быстро сдружились. Я была старостой группы на протяжении всего обучения, мне нравилось заниматься хозяйственными делами, выдавать всем талоны на питание. Тогда вся страна жила по талонам, но многие из студентов отказывались от талонов, потому что у них не было денег, чтобы выкупать продукты. Я отдавала невостребованные талоны маме, и вся наша родня затаривалась на них.

    Учёба мне давалась легко, я никогда не учила уроки, но и не пропускала ни одной пары. Преподаватели в училище были сверстниками моих родителей. Они были местные – городские – и знали моего дядьку и отца в молодости. Для них я была особой зоной интересов. Завидев мою фамилию в журнале, первой спрашивали меня, чтобы посмотреть, что из себя представляет продолжение нашего рода в моём лице. Позже одна из преподавательниц сказала мне об этом, она же рассказала мне про моего дядьку, он дружил с её братом. Дядька в 70-х годах был, как  сейчас принято говорить, метросексуалом, ходил в костюме, белой рубашке и галстуке. Он был кудрявый брюнет, каждый день мыл голову, делал укладку, маникюр с педикюром, носил кольца и брошки. Его очень любили женщины, он был дважды женат. По дороге к жене он погиб в автокатастрофе, мне было тогда два года. Бабушка очень горевала по нему, все думали, что она сойдёт с ума от горя. Она хранила все его украшения и всегда говорила: «Мой Сашенька». Когда я подросла, бабушка рассказала мне, что после смерти Сашенька приходил к ней ночью какое-то время. Он вставал в дверях и, не говоря ни слова, смотрел на неё грустным, заботливым взглядом, а потом растворялся. Бабушка спрашивала его о чём-то, но он всегда молчал. Я верила ей. Несколько человек мне рассказывали, что к ним приходили близкие после смерти. Даже у известной во всем мире русской учёной Натальи Бехтеревой в книге «Магия мозга» есть рассказ о том, как к ней приходил ее умерший муж. Моя бабушка была необразованная, а Наталья Бехтерева академик – нейрофизиолог. У меня нет сомнений, что душа человека бессмертна. После смерти тела душа мается и не находит себе места. Возможно, она находится в параллельном мире – на Земле ей уже нет места, а Бог её ещё не принимает.

    От своих отца и дядьки я унаследовала любовь к нарядам и обожаю наряжаться. Когда я училась в педучилище, преподаватели ставили меня в пример всем студенткам нашего училища. Меня уважали преподаватели – они были для меня совершенными людьми.

    Училище – это то место, куда мне очень хочется вернуться, особенно в наш спортивный зал. Все преподаватели были выдающимися спортсменами, многие мастерами спорта. У нас было по две-три пары физической подготовки в день: гимнастика, волейбол, баскетбол, лёгкая атлетика, спортивные игры и т.д. Четыре преподавателя одновременно проводили один урок – две женщины и двое мужчин, студенты делились на подгруппы и отрабатывали элементы. Я любила стоять в строю в спортивном зале – у меня было ощущение, что идеально чистый и раскрашенный в разные цвета пол блестит от счастья. В ближнем левом углу спортивного зала стояло пианино, на котором, сопровождая почти все предметы, играла красивая пианистка. Мелодия разливалась по залу, и все наши действия казались совершенными, мы бегали и прыгали в ритм и такт музыке. Я не была выдающейся спортсменкой, но, как сказала Анна Фёдоровна: «Пришла в училище никакая, а вышла – даже очень ничего». Училище привило мне требовательность к своему телу. В студенческие годы я поняла, что требовательность к себе у человека должна быть во всём.

    У нас был классный руководитель – Петрович. Человек, о котором я не могу сказать ничего плохого и ничего хорошего. Для меня он был «тёмной лошадкой». Петрович часто говорил мне, что у меня отличный, тонкий юмор. Он преподал мне один важный урок – этот опыт касался верности своей мечте и запомнился мне на всю жизнь.

    В училище кроме основных уроков каждый студент должен был обязательно посещать факультатив. У нас это были разные спортивные секции два-три раза в неделю. Я мечтала играть в баскетбол, а Петрович курировал в училище женский баскетбол. Он сказал: «Тебе не надо заниматься баскетболом, иди на волейбол».  Я послушала его и ходила на волейбол, который люблю смотреть только по телевизору, и то только тогда, когда играет сборная России. Волейбол был для меня каким-то наказанием: я стояла на площадке и, когда на меня летел сильный мяч, уходила от удара. Я боялась принимать быстрые мячи – было больно рукам – и не умела ставить блоки. На площадке занимались профессионалы, они играли сильными атаками. Я была слабым игроком, потому что это была не моя игра, и всю свою жизнь я сожалею о том, что послушала Петровича. Сейчас, когда меня в чём-то убеждают, а я так не хочу, я говорю: «Нет, Петрович, будет как я хочу». Баскетбол – моя большая упущенная возможность быть в своей игре. Именно Петрович наделил меня чувством горечи из-за отказа от своих сильных желаний. Я поздно это поняла, но поняла основательно: если есть желание, цель, мечта, никто не должен стоять на пути к ней.

    Безумно весёлые приключения были на протяжении всего обучения в училище. Каждую осень мы ездили на уборку картофеля и капусты. Бедная капуста с картошкой! По дороге, сидя в автобусе, мы любили построить рожи прохожим на улицах города, приникнув этими рожами к стеклам окон. Получалась весёлая картина: едет колонна автобусов, в это время на остановке стоит много народу – из-за того, что транспорт отправлен на уборку урожая и большинство автобусов сняты с городского маршрута, и вдруг в одном из них у всех пассажиров проблемы с лицом. Это было что-то невероятное! Делали мы это по команде одного из студентов, следящего за народом на улице, и единицы отказывались быть кретином за стеклом. Будучи психологом, я поняла, что те, кто отказывался, уже тогда были лишены внутренней свободы, беспечной радости и дурашливости. А смеялись мы тогда бесконечно. Это было немного неприлично, но ведь кривлялись-то мы по сути друг перед другом, безадресно. У всех были клички, никто никого не называл по имени, были клички и у наших преподавателей.  

    ..Однажды нашу группу отправили на торговую базу. Эта база была шефом нашего училища. Стояла золотая осень, на улице было тепло и солнечно, мы были без верхней одежды. Нам надо было перенести металлические трубы с одного места на другое. Трубы были тонкие в диаметре и очень длинные – одному не справиться, нужно было носить их вдвоём. Трубы долго лежали под открытым небом и покрылись ржавчиной, их была высокая гора. Сначала мы посидели на них всей группой, покурили. Обсудили, с какой трубы лучше начать, – была серьёзная дискуссия на эту тему. Потом решили попробовать и перенесли несколько штук в указанное место. Замарали руки  ржавчиной, о перчатках речи не было. Кто-то кому-то намазал лицо ржавыми руками, и понеслось. Мы бегали, орали и мазали друг друга, у всех были «ржавые» лица – мы не могли остановиться. Кладовщики сначала смеялись, а потом начали выяснять, точно ли мы из педагогического училища. Похоже, вы, ребята, из психбольницы, из буйного, говорили они. Мы так и не перенесли эти трубы – с базы нас выгнали. Директор базы написал письмо в училище с просьбой никогда больше не присылать нашу группу на его базу. Петрович  прочёл нам письмо и сказал, что ему стыдно за нас. Больше нашу группу в приличные места не пускали.

    На творческом конкурсе училища мы поставили сказку «Репка». Все роли в пьесе исполняли парни – мои одногруппники, весь реквизит я принесла из дома. Я была режиссером постановки и выступила в роли рассказчицы. Репка в нашей сказке была незаурядной – толи сумасшедшая, толи несчастная, она была очень сильным персонажем. Дед, напротив, был самым обычным стариком, разбитым параличом, бабка – парень в старушечьей одежде – из серии «на всё готова», а внучка – модницей в короткой юбке, на высоких каблуках и с магнитофоном, который на полную катушку проигрывал «Модерн Токинг». Внучка была знатной тунеядкой и помогать старикам вовсе не планировала, старики же собирались продать Репку и купить ей на вырученные деньги новый наряд. Внучкой был стройный парень в парике, юбке, на каблуках и ярком мейкапе, он ходил вокруг всей компании и ругал стариков за их немощность. Жучка была собака как собака, кот – мартовский, а мышка размером более двух метров – в этом был смысл нашей сказки, что всё неслучайно. По ходу действия все увлеченно импровизировали, и весь зрительный зал покатывался со смеху – наши сказки всегда имели успех. Репка была не единственной.

    Это было самое прекрасное время, в котором можно было позволить себе любую шалость, и ничего за это не было. Каждый день я ходила в кино. Вечером мы с друзьями собирались в фойе кинотеатра, потом смотрели кино и дурачились. Кино всегда занимало особое место в моей жизни, я люблю кинематограф. Теперь моя мечта написать сценарий волшебного фильма.

    После киносеанса, всегда поздно вечером я возвращалась в дом на окраине по пустой тёмной улице – на ней никогда не было уличного освещения. Вокруг была сплошная темень, лаяли собаки и только звёзды и свет из окон соседей освещали мне дорогу. Я знала всех жителей нашей улицы. Глядя на окна соседских домов, я выделяла одно, для меня особенное – окно Инны Степановны. Преподавательница русского языка и литературы в моём училище, она уже несколько лет как ушла на пенсию, когда я поступила туда, но язык не поворачивался назвать эту женщину старой. Инна Степановна жила в своё удовольствие: утром выпивала чашку кофе, выкуривала сигарету и шла украшать свой мир – в ограде её дома было бесконечное множество красивых цветов и благородных деревьев. Интеллигентная и деловая, практичная во всём, она сыграла большую роль в моей жизни. Инна Степановна договорилась, чтобы в первый класс я, как и моя одноклассница-соседка, попала к лучшему учителю на планете. Подходя к её дому и завидя огонёк ночника в окне её спальни, я ужасно хотела заглянуть на страницы её вечернего романа я – знала, что она читает книгу. В детстве я была частым гостем у неё в доме и очень хотела бы оказаться там взрослой – посидеть в её маленькой уютной кухне, поговорить за бокалом вина – Инна Степановна была потрясающей собеседницей... Когда я повзрослела и переехала из дома на окраине, мы редко виделись, но когда мы встречались, она обращалась ко мне с неизменной улыбкой на лице и исключительно по имени-отчеству. К сожалению, уже давно свет в её окне погас, сад опустел, самой Инны Степановны много лет нет в живых, а в её доме живёт странный человек, которому ничего не надо в этой жизни. Мне хочется думать, что она обязательно похвалила бы меня за то, кем я стала.

    Следующим было окно моей одноклассницы – в её спальне всегда горел тусклый ночник. Я знала, что в её комнате идеальная чистота, сама она лежит в накрахмаленной постели и мечтает о принце на белом коне. Утром она проснётся, выпьет стакан горячего молока или какао, съест пирог с пылу с жару и пойдёт в школу. Окна моего дома были тёмные – все спали. Я тихонько открывала дверь, шла на кухню и выпивала стакан воды из-под крана – отличное завершение моего дня, всю дорогу домой я мечтала только о нём...

    ...В училище после второго курса нужно было ехать на неделю в спортивный лагерь – сдавать туризм и плаванье. Это был палаточный лагерь на берегу реки Обь, в пяти километрах от города на противоположном берегу. Мы были изолированы от внешнего мира, видели только проходящие по реке корабли и лодки рыбаков. Когда-то давно на этом месте был действующий пионерский лагерь, лагерные корпуса снесли и осталась большая поляна, которая постепенно зарастала деревьями и кустами. В нашей группе было около тридцати человек: десять девчонок, остальные – парни и два супер-преподавателя.  

    Когда мы прибыли в лагерь, рядом с нами отдыхала компания молодых людей. Их костёр догорал, они уже собирались уезжать. На берегу реки волны качали их пришвартованные моторные лодки. Мне сразу понравился один парень, но на шее у него висла девица из их компании. Парень отправил девушку на лодке в путь по реке, я видела, что он ищет повод познакомиться с нами. Некоторое время спустя он принёс кассету и дал мне послушать – у меня был с собой магнитофон, а потом начал приглашать меня с одногруппницами вечером покататься на лодке. Настал вечер, но покидать лагерь нам было категорически запрещено. Тогда мы с избранными мной девочками под видом вечернего туалета покинули лагерь. Ушли в лесок, спустились к реке и... оказались в лодке. Прокатились. Вернулись в лагерь и были наказаны преподавателями. Больше мы не катались, но парни вечерами приезжали к нам в гости – особенно мой.

    В лагере нужно было сдавать все виды плаванья. Плавали наши мальчики, плавали и... нашли в реке ящик пива, закопанный на дне реки, – ни много ни мало двадцать бутылок. Не помню, кто выпил это пиво, но оно было, факт. Все ребята успешно сдали плаванье. Я, единственная из всей группы, плаванье не сдавала: вода в реке была холодная и тёмная, мне было некомфортно, и в силу своего характера я могла зайти в воду только по колено. С туризмом было проще – нужно было вязать узлы и лазать по канатным дорогам, его я сдала на «отлично». Мы по очереди готовили еду на костре. Кто-то из ребят постоянно воровал банки со сгущёнкой из полевой кухни. Днём мы мучились от жары – спрятаться от палящего солнца было некуда. Вечером наступала прохлада, и вместе с ней прилетали комары. Прошла неделя, мы выполнили все нормативы и вернулись в город, опалённые солнцем и объеденные комарами. Лес есть лес.

    На следующий день в назначенное время вся наша группа собралась в малом спортивном зале, чтобы узнать свои результаты и получить зачёты. Шуточки и прибауточки были хороши, пока не «пошутили» преподаватели. Оценки были выставлены по результатам наших способностей: мы с Татьяной зачёта не получили. Я – за то, что устроила вечернюю лодочную прогулку по реке и не сдала плаванье, Таня – за то, что напилась пьяная и ночью пошла «топиться». Наверное, она выпила найденное на дне реки пиво. Никакой реакции с нашей стороны не последовало, и, выдержав паузу, преподаватели сказали, что это шутка. Шутка была неудачной. Ничего никому не сказав,  я поняла, что у меня проблемы – мне грозит отчисление. Я действительно не выполнила требований сборов, Таня же все дисциплины сдала, но её ночной «потоп», когда Дядя Фёдор, преподаватель, в одежде бросился в реку спасать её, вызвал большой переполох. Татьяна была кандидатом в мастера спорта, и если бы в ближайшее время дала хорошие результаты на соревнованиях, то получила бы мастера спорта. К сожалению, Таня так и не закончила училище. В нашей группе она оказалась, когда её оставили на второй год на втором курсе, а уже на третьем её отчислили – за пропуски. Спасали нашу Таню, спасали, но так и не спасли – утопила Таня все свои заслуги и достижения толи в реке, толи в бутылке. Мы звали её Ходулина Ивановна, у неё ноги были прямые и длинные, как ходули, Ивановна – для солидности, у неё такое же отчество, как у меня. Ходулина Ивановна виртуозно владела искусством пантомимы, но её никто не воспринимал всерьёз. При одной мысли о ней на моём лице всегда появлялась улыбка. Мне было жаль, что её отчислили, но мы с ней дружили ещё какое- то время. Когда я была в Томске мы тусовались вместе.

    Шутка преподавателей заставила меня задуматься. Нам поставили зачёт, но всё было на грани. Тогда я поняла, что в жизни есть требования, которые могут быть не по силам. А у меня действительно были психологические проблемы – я не могла зайти в грязную и холодную воду.

    После зачёта мы получили распределение на летнюю практику. Мне нужно было ехать в посёлок городского типа – в детский дом – и месяц там жить и работать. Путёвки туда мы получили с моей одногруппницей Лерой. Я собрала вещи и поехала в аэропорт – билет был у меня на руках. Когда объявили посадку, мне стало совершенно ясно, что лететь я не могу: боюсь. Я жутко боюсь оказаться в каком-нибудь старом доме, где всё убого и куча приведений. Приведения были в моей голове – я испугалась неопределённости. Билет я порвала и никуда не полетела, я была не уверена в себе: испугалась детдомовских детей, не верила, что справлюсь с ними, – мне тогда было шестнадцать лет. 

    В этой ситуации была и ещё одна сторона: по возвращению из лагеря в город я продолжала встречаться с тем парнем – влюбилась, не хотела с ним расставаться. Он был из деревни и старше меня на пять лет. Моя мама вышла замуж, я ушла жить из дома на окраине к бабушке – в центр города. Дед умер, когда мне было пятнадцать лет. Неделю поболел и тихо умер, так же, как и жил. Когда я переехала к бабушке, наши отношения с ней изменились: она была против моей дружбы с этим парнем, видимо, настал кризис, конфликт поколений. Мы с ней отдалились друг от друга, и мне стало некомфортно в её доме. Я жила в комнате деда, спала на его кровати, и у меня было только одно положение – горизонтальное. Я много читала, и вечером допоздна в моём окне всегда горел свет.

    Летнюю практику я прошла в детском садике, через дорогу от дома бабушки. Это был большой комбинат, два часа в день я там работала. Утром проводила детям зарядку, а после завтрака – ЛФК, лечебную физкультуру. Парень был моим хвостиком, везде со мной – пока я была на практике, мог сидеть и ждать меня на скамейке в детском саду. У него был мотоцикл «Ява», и мы прокатались на нём всё лето. Я научилась водить мотоцикл, наше лето пролетело с ветерком. Осенью родители купили ему машину, и мы пересели в автомобиль. Он сделал мне предложение, я согласилась. Тогда я уже училась на последнем курсе, и передо мной встал выбор – уехать и работать по распределению или распределиться по месту жительства мужа. Ситуация с распределением пугала меня: я уже делала попытку уехать из города, понимала, что не должна жить с мамой, ведь у неё теперь своя жизнь, но и жить с бабушкой у нас тоже не получалось. Мне некуда было деться. Быть может, я бы оттянула своё замужество, но дурацкие обстоятельства оказались сильнее – мы поженились. 

    Свадьба у нас была шикарная – столы ломились от изысканных блюд и напитков, два дня на ней отплясывали около ста пятидесяти гостей – вся моя группа гуляла на нашей свадьбе. Как на всех приличных свадьбах, была на ней и драка – моих одногруппников побили деревенские дружки моего мужа, все они были старше нас. Одногруппники жили впроголодь в общежитии и в конце свадьбы прихватили с собой еды со столов. Моя свекровь увидела эту кражу, и всё у них отобрала, пожалела еды. Мои родители подарили нам много денег, а родители мужа – машину. В его деревне нам дали маленькую квартирку, на подаренные деньги мы купили в дом всю обстановку и бытовую технику.

    Муж очень хотел электронные часы «Монтана». Они играли мелодию каждый час. В комиссионном магазине мы купили ему эти весёлые часики. Счастливый, он надел их на руку и всё время ждал, поглядывая на циферблат, когда заиграет мелодия, но часы молчали. Тогда он закатил мне истерику, заявив, что без музыки они ему не нужны. Он упрекал меня, что купила ему плохие часы и он разойдётся со мной. Потом Вася снял плёнку под задней крышкой и они заиграли. Он был счастлив и больше не хотел разводиться, но я задумалась. И не зря: после свадьбы муж стал совсем другим человеком.

    Закончив училище, я получила диплом по профессии «преподаватель физической культуры – спортивный тренер». В семнадцать лет у меня была профессия и муж. Я была в прекрасной физической форме, рано повзрослела.

    Когда мне было восемнадцать лет, бабушка открыла свой сундук и подарила мне полторы тысячи рублей – с расчётом, что я положу их в сберкассу на пять лет. Бабушке виделось, что через пять лет я сниму эти деньги и куплю себе новый автомобиль. Мы тогда жили по принципу «всё – впереди, всё – потом-потом». Я так и сделала – доверила деньги сберегательной кассе. Прошло уже двадцать пять лет, деньги до сих пор лежат в этой кассе, а я сменила десяток машин. Инфляция превратила хранящиеся в бабушкином сундуке больше тридцати тысяч рублей в простые бумажки, фантики. На эти тридцать тысяч я купила бабе цветной телевизор – выяснилось, что всю жизнь она работала на телевизор. Вот были у бабушки деньги, а знаний – зачем они? – не было. В результате, финансовая безграмотность обошлась ей потерей  всего состояния, которое она зарабатывала полвека. 

    После окончания училища я переехала из города жить в деревню мужа, в нашу квартиру. В этой квартире в моё отсутствие частой гостей была крыса из подпола и женщины моего супруга. Что для меня было одним и тем же. Позже я поняла, что на самом деле крысой в моей жизни был сам муж. У меня были странные чувства к этой квартире – находясь там я ощущала, что это не мой дом, жила тем, что всё это временно и я скоро уеду отсюда, уговаривала себя, что нужно немного потерпеть. В деревне я устроилась в детский сад воспитателем и преподавателем физкультуры, но на работу ходила, потому что нечем было заняться.  Не любила эту работу. Тогда я и решила, что никогда не буду работать на кого-то. Да и деревенская жизнь была не по мне – при малейшей возможности я всегда уезжала в город. Каждый день я разочаровывалась в своём замужестве, но надеялась, что всё будет хорошо. Думала, вот родится ребёнок и всё наладится.

    ...Через полтора года у нас родилась дочь. Но ничего не ладилось. С таким, как мой муж, можно дружить, и расставаться на пике, только так можно было сохранить нормальные отношения. По природе своей он не мог быть хорошим мужем и отцом, ему хотелось постоянно гулять и ничего не делать. Он стал меня обижать. Тогда я оставила мужу всё наше имущество и переехала в город к маме, потом к бабушке. Муж поболтался ещё какое-то время и переехал ко мне вместе со всем нашим имуществом. Он устроился работать в милицию, откуда через неделю его с треском выгнали: начальник ГАИ вытащил его за волосы из милицейской машины совершенно пьяного, он был за рулём в компании весёлых женщин. Каждый день рядом с этим человеком делал меня несчастной. Я смотрела на него и думала, что с ним точно не получится прожить долгую жизнь, потому что я умру молодой от горя. Муж был предателем, который предаст и продаст любого. Через три года я развелась с ним, с треском выгнала из своей жизни. Бывший супруг забрал у меня всё, что у нас было, так же, как его мать забирала еду у одногруппников на нашей свадьбе. Явившись всем семейством, они погрузили наше семейное барахло в грузовик, сели в машину, которую подарили на свадьбу, и уехали в свою деревню – оставили мне только ребёнка.  На следующий день вернулись – забыли чайник и ваучер. Мне стало очень хорошо в пустой комнате, в которой не было его духа. Мама встала на мою сторону, упрекая меня в моём бездействии, спрашивала, какое право они имели всё у меня забрать, и почему я не позвонила ей – она бы обязательно приехала и не позволила им так поступить. Но у меня и мысли не было звонить ей. «Они на нас ещё заработали!» – возмущалась она, я говорила, что мне ничего не надо – не стану я держаться за шкафы, диваны, холодильники. Для себя я тогда решила, что разменивать свою жизнь на таких паразитов – преступление. Нужно было выдержать отношения временем, и они бы обязательно дали трещину. Ребёнок мужу не был нужен, впрочем, как и другие его дети, которых ему нарожали потом другие женщины. У них он тоже всё забрал, и все его дети считают его подлецом. Семьи у него нет – он просто не способен кого-то сделать счастливым. 

    Мои бабушка и отец были категорически против моего замужества. Бабушка сказала: «Он не мужчина для жизни. Он сорвал тебя, как нерасцветший цветочек!». Отец говорил: «Гуляй, не торопись замуж, одна не останешься. Если бы мать не забеременела тобой, я бы не женился». Отцу было двадцать четыре года, когда я родилась. К тому времени мой отец перестал быть для меня авторитетом и не имел власти надо мной. Я никого не слушала – мне казалось, я люблю своего избранника, для меня было важно выйти замуж за любимого и состоятельного человека. Так и получилось – у нас было всё: своя квартира, машина, деньги, но муж растоптал мои чувства. От природы я стабильна во всём, жила бы семьёй и была счастлива, но семейное счастье – дело двоих. Помню, как его отец убеждал его в моём присутствии: «Не пара ты ей, она городская, а ты – деревня, посмотри, какие у неё замашки!» Оказалось, все были правы: мои бабушка и отец, и его отец, но я доверяла только своим чувствам, а кроме всего прочего, боялась ссылки по распределению. Распределение тогда было обязательным – нужно было отрабатывать бесплатное обучение, к тому же я получала стипендию. Из своего неудавшегося замужества я сделала вывод: лучше быть одной в доме с привидениями, чем рядом с таким подлецом, как мой муж.

    После развода мы остались с дочерью вдвоём. Дочка для меня была чем-то божественным, я испытывала к ней фанатичную любовь – она была моей госпожой, а я её слугой. Для неё маленькой я делала всё, выполняла все её прихоти, думала, когда станет большой, все будет иначе. Мы часто меняли школы, потому что ей всё не нравилось. Я была слишком молода и тщеславна, чтобы опуститься на землю и подумать о последствиях. Дочь манипулировала мной, я же делала для неё всё, чего так и не дождалась от собственной матери и чего у меня самой не было в детстве, холила и лелеяла её. Кто бы знал, как права была моя мама, что была строга со мной, она никогда не тряслась надо мной.

    В двадцать один год у меня нет работы, нет дохода – есть ребёнок. Отсутствие мужа не пугало меня, вот работа и деньги – это серьёзно. Всю жизнь бегать со свистком на шее я не планировала, и вопрос денег решила быстро. Была у меня одна приятельница – значительно старше меня, с богатым прошлым и своим бизнесом, состоявшаяся и состоятельная дама. С ней мы быстро организовали небольшой банковский бизнес: у одних брали деньги под проценты и другим отдавали – разница от процентов была нашим доходом. Оборот был очень большой – деньги мы носили сумками, большими пакетами. Очень быстро наш бизнес стал востребован мошенниками. Это были известные люди в городе, впрочем, как и мы.  Через три-четыре месяца оборот упал, потому что деньги нам никто возвращать не собирался. Наши кредиторы требовали деньги. Мыльный пузырь лопнул – я ничего не заработала, кроме долгов. Своей партнерше по бизнесу я отдала машину, больше у меня ничего не было. Она в одиночку решила вопрос наших займов, рассчиталась со всеми, у кого мы брали деньги, и выставила мне счёт. Так я попала в кабалу: денег у меня не было, долг, как топор, висел над моей головой. Права пословица: «Где порок – там деньги не впрок»…

    После нашей бурной деятельности ситуация обострилась. Мне двадцать один год, работы нет, дохода нет, есть огромный долг, при котором сто лет будешь ходить на работу наёмным сотрудником и не отработаешь. Тогда первый раз в жизни у меня случилась паническая атака – меня охватил дикий ужас от сложившегося положения. Атака длилась секунды, но я успела принять важное решение: надо получить серьёзное образование для жизни. Мой дядька всегда говорил: «Ты должна стать прокурором города!» Я думала об этом. Как-то в пятом классе прочла повесть «Запах Шипра», книга настолько впечатлила меня, что я решила стать следователем. Долгие годы планировала поступать на юридический факультет, но когда стала старше, не видела в этом своё счастье. Это останавливало меня. Таня – дочь жены моего отца – после школы не поступила в институт и работала в суде секретарём. Я часто ждала её, присутствуя на судебных заседаниях, судебный процесс казался мне неинтересным, ничего скучнее я не переживала в жизни. Я ставила себя на место то судьи, то прокурора, то адвоката, то следователя, и... мне не хотелось быть никем из них. В училище же мне очень нравилась педагогика, литература, история, психология... Я решила стать психологом.

    Моё одиночество долго не продлилось – на пике краха нашего «банковского» бизнеса я стала жить с молодым человеком. Тогда я снимала квартиру, он переехал ко мне – всё случилось быстро. Он был городским парнем из интеллигентной семьи. Когда мои дела стали плохи, мы съехали со съёмной квартиры к моей маме, потому что бабушка категорически не приняла его. Потом мы поселились в квартире моего отца, которая располагалась на самой окраине города (мамина квартира была в хорошем районе города, просто на окраине улицы). После развода с мамой отцу дали маленькую квартирку, в ней он жил изредка – когда приезжал в город. После всех скитаний небольшая отцовская квартирка стала моим первым счастливым домом, моим раем на земле. В то время я поняла, что такое «свой дом» и полноценная семейная жизнь. Мой второй муж был хорошим хозяином, а я – хозяйкой так себе. Первое время у нас не было денег, но мы были очень счастливы. У него была дорогая музыкальная труба, красивая в красивом футляре, он с детства играл на трубе, мне нравилась, как она блестела. Он продал трубу, и мы жили на эти деньги какое-то время. Практически сразу мы начали заниматься бизнесом – купи-продай, стали обрастать совместными вещами: приобрели машину, два телевизора, микроволновку, музыкальный центр. Покупали и были счастливы, как малые дети. Это было как в моём детстве, когда мы распаковывали коробки и радовались. Я влюбилась в него безумно – когда я смотрела на него, моя душа трепетала от того, что он мой. Он раскрывал меня как женщину, рядом с ним я ощущала тихое счастье. Он был моим мужчиной, а я была рядом с ним и за его спиной, на своём месте. Он был замечательный муж и отец – моя дочь называла его папой. Идиллии мешало одно обстоятельство: мой долг всегда висел надо мной. Но мой муж даже слышать ничего не хотел о моих долгах, говоря: «Ты ничего никому не должна». Но я то, знала, что должна вернуть деньги – рано или поздно.

    С моим вторым мужем мы жили не расписываясь – гражданским браком. После первого замужества я поняла, в каком случае надо выходить замуж, это стало для меня очень ответственным моментом в жизни. Через какое-то время я начала замечать, что с мужем творится что-то не то. Возвращаясь домой со смены – он тогда работал сутки через трое в аэропорту, в подразделении своего отца, он спал сутками весь мокрый. Оказалось, мой любимый мужчина наркоман. Он сидел на игле и делал себе уколы, когда уходил на работу. В то время ни проблема наркомании, ни сами наркомы мне были не знакомы. Сначала я не до конца понимала печаль своего положения, но каждый день стала жить в страхе, каким он придёт домой. Наркоманы хитрые, он обманывал меня, а я ненавидела его, когда он был под дозой, и тогда я ощущала, что от любви до ненависти один шаг. Но я не хотела мириться с тем, что мой мужчина наркоман, мы ругались. Но в каком бы состоянии он ни был, он никогда не обижал меня. Моё сердце разрывалось на части от горя. Мы прожили с ним почти три года, я боролась, но не смогла победить – оказалась слабее наркотиков. Мы расстались, я выгнала его. Всё нажитое имущество мы разделили по-честному – пополам. Он ушёл, ушёл глубоко на иглу, и за пару последующих недель стал совсем другим. Наше расставание увеличило его дозу. Он высох и почернел. Меня не было в городе эти пару недель, но каждую минуту я думала о нём. Когда я вернулась в город, он сразу приехал ко мне. Я не могла жить без него, мы сошлись, и тогда я увидела его ломку. Он не мог перебороть себя – наркотик, как всегда, оказался сильнее – ему нужна была доза, он собрался идти за ней. Я сказала: «Если уйдёшь, моя дверь закроется для тебя навсегда». Он ушёл. Я закрыла за ним дверь, моя жизнь остановилась, каждый его шаг вниз по лестнице был ударом в моё сердце. В глазах помутнело, воздуха не хватало, я скатилась по стене на пол. У меня не было сил плакать, я поняла – это конец, конец нашей жизни. Я была разрушена.

    У меня началась депрессия, кусок не лез в горло, я таяла на глазах. Он гнездился у меня везде: в голове, в сердце, в груди, в животе, в руках и ногах. Я не принадлежала себе, принадлежа лишь ему, не могла избавиться от него. Я старалась вырвать его из себя – заводила романы, делала так, чтобы он узнал, что у меня другой мужчина. Но никто мне не был нужен. Телесные прикосновения других мужчин были для меня недопустимы категорически. Я перестала наряжаться, у меня напрочь пропал интерес к нарядам. До сих пор я не чувствую того драйва от красивой одежды, который был у меня раньше, – у любого горя есть последствия.

    ...В итоге мы с ним встречались ещё в течение года, я обманывала себя, безумно скучала по нему. Моя любовь остывала годами. Спустя десяток лет, когда я случайно встретила его, отчетливо поняла: любить буду его только на большом расстоянии. Настоящая любовь не проходит никогда, теперь я это точно знаю – хоть у меня и были серьёзные романы, но никогда и никого я не любила той тихой любовью... Не знаю, единственная ли Он настоящая любовь всей моей жизни? Время покажет, ведь я прожила в лучшем случае только половину своей жизни.

    Свое решение стать психологом я приняла в то счастливое время, когда мы с моим любимым жили под одной крышей. Я поступила на факультет психологии в университет, на заочное отделение, и успешно закончила его. Шесть лет я отчаянно училась, и мне всё нравилось – я отчётливо видела в этой профессии своё счастье. Я очень много читала, знала все направления и особенности психологии. Изначально в нашей группе было более сорока человек, но закончили обучение только восемь. Все предметы в университете были связаны с психологией. Сейчас я мало что применяю в своей работе, но это база дала мне основы для моего собственного развития. Я сразу отметила разницу между преподавателями вуза и своего милого училища. В училище преподаватели были заинтересованы в каждом студенте, в университете профессорам не было до нас никакого дела. В училище, если  дают старт, обязательно ждут на финише – вот, что такое люди спорта. Тренера – люди особенные. Когда я вижу на пьедестале чемпиона, я знаю что за его спиной стоит выдающийся человек, а может, и целая команда. Тренера закаляли наш дух посредствам тренировки тела, учебная база в  училище была очень сильной. Это делало каждого студента сильнее, выше, быстрее. К сожалению, наш спортивный факультет давно закрыт, многих преподавателей нет в живых, но я всегда помню их как особенных людей в моей жизни.

    В университете были разные преподаватели, но каждый был заинтересован в талантливом студенте, потому что такой студент может сделать научное открытие, а профессор под этим открытием подпишет своё имя. Вуз был другим миром, но я знала, что это мой мир.

    Тяжёлое расставание выбило меня из колеи на какое-то время. Пережив его, я начала заниматься бизнесом самостоятельно и через три месяца купила себе машину. Учёба в вузе, работа отвлекали меня от горя, я постепенно приходила в себя. Я училась и одновременно много работала, вечером всегда читала, но старый долг никуда не делся и висел над моей головой как Домоклов меч. Мы встретились с моей бывшей партнёршей по сомнительному бизнесу и договорились о сумме, которую я должна ей выплатить. В течение года я погасила свой долг, сумма была равнозначна стоимости небольшой квартиры в Москве. Это был счёт оплаты моей глупости. Когда я отдала последний транш, мне стало хорошо – наконец я обрела внутреннюю свободу. Больше я не вступаю в сомнительные сделки.

    Если бы мы жили с мужем, я бы никогда не вернула этот долг, потому что воровать деньги из семейного бюджета я бы не стала. Противоречивость обстоятельств моей жизни часто ставит меня в тупик. Тупик для меня – тюрьма, в которой надзиратель – моя совесть. Мои чувства, установки, ценности разрушают меня и подвергают сильным испытаниям. Я часто попадаю на крючок своих чувств, и, к сожалению, часто подолгу приходится висеть на этом крючке.

    ...Когда я пришла в себя, всё встало на свои места. В университете начались весёлые приключения – у сокурсников появились клички и звания. Конечно, я сбавила обороты по сравнению с училищем, но нам было хорошо. На сессии я жила в шестикомнатной квартире моих друзей. Квартира была просто шикарной, а хозяева – учёные, супружеская пара, оба старше меня. Ранней весной они съезжали жить на дачу до поздней осени, а я жила у них. Эта квартира была для меня местом, куда я всегда спешила. Мы собирались на кухне за огромным столом большой компанией и засиживались до утра. Однажды на ужин мы купили две пачки пельменей, на правах хозяйки я должна была их приготовить. Рецепт проще некуда: переложить пельмени из пакета в кастрюлю, можно сразу из двух пачек – зависит от количества едоков (нас было много), залить их холодной водой, накрыть кастрюлю крышкой, чтобы они оттуда не вылезли, поставить на плиту, а когда закипят, попросить кого-нибудь помешать. Я так и сделала, а спустя время попросила Мовчу помешать в кастрюле. Когда та увидела наш ужин, то заорала: «Ё……! Кто её пустил к плите?» Девочки достали более-менее уцелевшие пельмени и пожарили их, было вкусно. Я неспециально так варила пельмени -  даже  не думала о том, как их надо варить. Мы закончили вуз и разъехались по разным городам и странам, и теперь я иногда получаю забавные сообщения от одногруппниц: «Скучаю по пельменям»... Конечно, каждый скучает по нам самим – тогдашним. 

    Эта шестикомнатная квартира была для меня интеллектуально-развлекательной базой. Я училась у её хозяев смотреть на всё с разных точек. У Сергея бизнес – он кандидат технических наук, бывший замкафедры гидрогеологии Томского Политеха. Сергей всегда с гордостью рассказывает о своём бизнесе, но не о капиталообороте, а о том, сколько детей родилось «в его компании» за всё время её существования – после декретного отпуска сотрудницы возвращаются на свои рабочие места, сколько коллег он выучил – компания оплачивает обучение сотрудников-студентов, их учебные отпуска. В том числе мои любимые друзья выучили и меня, предоставив мне жилплощадь и гараж,  моя маленькая квартирка находится в другом городе.

    Сейчас они живут в красивом загородном доме, но так и остались для меня завгаром Серёгой и кастеляншей Ленкой. Сергей написал и издал книгу, Лена посадила и вырастила удивительный красоты огород-сад. Мы по-прежнему собираемся у них за столом, только уже меньшим составом. Как-то на одной из наших встреч Сергей сказал: «Многие люди живут в стране иллюзий и ошибаются по-поводу себя. Бывает, смотришь на человека и возникает вопрос: что у тебя в голове? Ведь в жизни всё есть как есть». Это «есть как есть» я хорошо усвоила и применяю в своей работе. Так я назвала свою третью книгу. В трилогии «Атлант расправил плечи» есть книга с названием «А есть А». А это не Б и не В – «А есть А».  Но для многих людей А – это всё что угодно, только не А.

    В сентябре мне позвонил Сергей: «Как дела?» – «Все мои дела под одеялом в субботу в шесть утра!» – отшутилась я. «Аааа, – протянул Серёга, – у вас ещё рано. Но ничего, у меня к тебе серьёзное объявление – в ноябре приглашаю тебя на свой юбилей. Не планируй ничего на это время, я тебя жду, позже получишь официальное приглашение. А теперь переворачивайся на другой бок и спи». Он ещё что-то болтал, но я уже отключила телефон

    У меня не получилось поехать на юбилей, но я позвонила Сергею в день его рождения пораньше, когда он сладко спал, и поздравила его. Я знакома с программой их мероприятий, это будет классический вариант. У них соберётся очень много народу, человек пятьдесят минимум – сокурсники, сотрудники, друзья, родственники. Я знаю многих, это деловые дядьки и тётки. Это будет весёлое мероприятие не меньше, чем на пару дней. Начнётся всё красиво – в ресторане с конкурсами и концертом. Оттуда все переедут в загородный дом. Дом будет красиво оформлен. В каждой комнате соберётся компания по интересам, в одной будет играть гармонь с песнями и плясками, в другой – обязательно гитара, все будут внимательно слушать и подпевать Саше или Сергею, в зале будет гореть камин и стоять шикарно накрытый стол – Ленка не только «кастелянша», но и изумительная хозяйка – кто-то будет петь под караоке. В четвёртой и пятой комнате будет попеременный сон–час. Потом – русская баня, ныряние в снег, чай и тишина... Настанут будни, все наденут деловые платья, костюмы, повяжут галстуки и вернутся в свою повседневную жизнь. 

    В вузе я с большим удовольствием слушала лекции, нам преподавали разными стилями и методами, было много тренингов и, конечно, преподаватели – их я не забуду никогда. Одна из них – профессор-психиатр, гениальный специалист. Половина нашей группы была отчислена за несдачу психодиагностики, которую она преподавала. У неё практически невозможно было получить зачёт. На тот момент она отработала в психдиспансере двадцать четыре года и говорила нам, что её пациенты умнее нас. Она всегда ходила в красном плаще, мы её так и звали – Красный плащ, называла нас «дебилами» и дураками. Обычно она садилась за кафедру, доставала из сумки два одноразовых стакана и бутылочку с водой, в оба стакана наливала воду – один был пепельницей, а из второго она пила. Она любила и досконально знала свой предмет, и поэтому почти брезгливо относилась к нашему незнанию – на зачёте всегда нервно курила и бесконечно повторяла «дебилы, дураки». Благодаря своим знаниям и профессиональной интуиции диагностика проблемы и постановка диагноза занимала у неё долю секунд, она могла считывать проблемы на расстоянии. Диагностика в моей работе играет огромную роль, а развитая профессиональная интуиция это половина успеха. У Красного плаща я научилась профессиональной психодиагностике, анализу и внимательности к проблеме клиента.

    Была ещё одна удивительная профессорша. Она увлеклась религиозным течением синкретического типа. Открыто пропагандировала и активно приглашала нас пополнить ряды секты, в которой состояла. Когда мы поступили на первый курс, она была вполне нормальная женщина, но к шестому курсу была уже  совсем плохая. Она рассказывала о том, как ей мало надо в жизни – буквально полпомидорки в день для счастья. Она постоянно читала какие-то ритмы. Я удивлялась, как человек, прочитав множество научных книг, имея классическое образование, учёную степень, увлёкся идеологией мошенников.  В результате она сошла с ума и умерла. Позже я поняла, почему люди, имея хорошее образование и воспитание, пополняют ряды сект. У них нет стержня Божественной веры. Никогда истинный Христинин, Мусульманин, Буддист, Католик не вступит в секту. У атеиста место веры занято убеждением и доказательством всем и самому себе в то, что он ни во что не верит и Бога не существует. Большинству людей необходимо во что-то верить. Если место Веры внутри человека свободно, его будут стараться занять сектанты, обещая то, чего у этого человека нет, а ему хочется. 

    Именно обучаясь на психолога, я села в кресло клиента. Обязательное условие обучения на кафедре психологии пройти личную психотерапию. Я регулярно ходила на приём к психологу-психотерапевту и решила проблему, которая есть у большинства провинциальных людей. Развитое чувство стыда – «что подумают люди, что скажут?» Люди в провинциальных городах живут оглядкой, это особенность провинциального общества. Я избавилась от зависимости чужого мнения и чувства долга. Научилась говорить «нет». Я отрабатывала семейные отношения. Кресло клиента мне позволило стать более свободной внутренне и поверить в себя. Я быстро вышла из депрессии, связанной с расставанием со своим любимым-наркоманом.  Я делилась тайнами и на всё получала обратную связь. Психолог научил меня задумываться о последствиях отношений и чувств.  

    На третьем курсе я поняла, что психолог это не образование и мне надо обязательно получить специализацию. В моем училище были факультативы, были факультативные занятия и в университете: можно быть специалистом в узком направлении. Я стала посещать массу дополнительных обучающих программ, летала на обучение в Санкт-Петербург, Москву. Я откармливала себя знаниями, и это было самым важным для меня. Я вкладывала огромные деньги в обучение – поступила в Московский институт гештальта и психодрамы, окончила его. Но заниматься гештальт-психологией мне совсем не интересно. В результате я пришла в бизнес-психологию.

    Нам преподавали профессора Томского государственного университета. Я защитила дипломную работу с отличием, на защите получила приглашение от декана кафедры психологии в аспирантуру.  Заниматься научной деятельностью не входило в мои планы – я всегда планировала заниматься бизнесом. Для себя я поставила цель – получить образование и заняться консалтингом. Я всегда была самонадеянна, тщеславна, высокомерна, смотрела на всё свысока – в моём городе и даже в масштабе всей области, у меня был везде зелёный цвет, я могла решить любой вопрос, ничего и никого не боялась.

    Долгое время я встречалась с мужчиной, мы попробовали с ним жить, он помогал мне во всём, но – не получилось. Мы остались хорошими друзьями, думаю, на всю жизнь.

    Я не могу назвать себя хорошей матерью. Я была слишком молода, чтобы стать её. Но я очень старалась дать своей дочери то, чего не было у меня. Моя мама всегда принимала активное участие в ее воспитании, помогала мне во всём. Я работала, училась, пыталась построить личную жизнь, а дочь видела меня редко, как и я свою маму, когда была ребёнком, с той разницей, что моя мама не откупалась от меня дорогими подарками, а я свою дочь очень баловала. Моя дочка почти постоянно была у моей мамы, и бабушкин дом в результате стал для неё тем же местом, что и для меня дом моей бабушки. Как просто всё в жизни.

    Я давно ответила себе на вопрос – почему мама меня не сломала? Когда говорила мне –  у тебя не получится, ты не сможешь, куда лезешь? Но я никогда не слушала её. Мне было обидно, что у неё нет веры в меня. Но я поступала так, как считала нужным. Теперь, когда мне люди говорят, что у меня что-то не получится, в первую очередь я слушаю от какого сердца говорит человек – «от доброго, от злого, от неверующего?» Я пропускаю эти слова мимо ушей, просто не обращаю внимания, потому что слышу, что человек говорит от незнающего сердца и немножко от глупой головы – Петровичей в своей жизни я встречала предостаточно. Я никого не слушаю – конечно, и сейчас я могу спросить совет у человека, но на самом деле его мнение будет промежуточным, – и никогда не ношу обиду на человека. Здесь у меня два варианта: либо я расстаюсь окончательно, либо прощаю навсегда – среднего нет. Я давно простила маму и отца. Маму – за обиды, а отца – за мою ненужность, ведь это два близких мне человека.

    Всё время я жила в маленькой квартирке на окраине, и даже когда мы расстались со вторым мужем, я всегда спешила домой. Когда мне было двадцать пять лет, умерла моя бабушка. Перед смертью она говорила: «Мне пора к дедушке». Дедушкой она его стала называть после его смерти, при жизни звала деда, дед. Я видела в её взгляде, что свою миссию на земле она выполнила, здесь её уже ничего не держит, нажилась, её контракт с жизнью закончился. Я приняла её смерть как должное. Мы похоронили её рядом с дедом, помянули и разъехались по делам. Спустя несколько лет я начала скучать по ней. Её квартира досталась мне – несмотря на большое количество наследников, никто не претендовал на эту квартиру. Я продала бабушкину квартиру и сейчас, когда я бываю в городе,  всегда стараюсь оказаться рядом с её домом – посмотреть на наши окна. Сейчас я бы с удовольствием вернулась в те времена – в чистую комнату в бабушкиной квартире. Там в углу дивана сидел мой дед и слушал радио, по которому дикторы выразительно читали произведения Пушкина, Чехова, Достоевского, Драйзера. Хотя мой дед был неграмотным, он хорошо знал классическую литературу и затаив дыхание часами просиживал у радио. Дед погружался в события произведений, и, казалось, сам становился героем каждого. Мы с бабушкой занимались её делами – до глубокой старости она работала в санэпидстанции. Когда главный врач санэпидстанции узнала о её кончине от моей подруги, она очень сожалела, что не проводила её в последний путь. Главный врач с большим уважением отзывалась о моей бабушке. Для меня это важно.

    «В большом городе можно много увидеть, в маленьком – много услышать». Я с гордостью ношу фамилию бабушки. Я часто слышала отзывы о своих предках, исключительно хорошие отзывы – от случайных людей, старых знакомых. Прожитая жизнь человеком и слава о нём эхом гуляют по белому свету после его смерти ещё несколько поколений. Эта слава отражает дела и поступки человека при его жизни.

    Я окончила вуз, получила диплом психолога и была невероятно счастлива, когда этот документ оказался у меня в руках. Я была уверена, что за ним стоит моё большое будущее, моё счастье – работать на кого-то никогда не входило в мои планы. Я сразу открыла свой психологический кабинет. Это событие показали по телевизору, и на приём ко мне пошли горожане. У меня было два замечательных менеджера – Костя и Марина. Мой кабинет просуществовал два месяца.  Этого времени мне было достаточно, чтобы понять, что я не стану в этом городе тем, кем я хочу быть. Я закрыла кабинет, всё распродала, купила маме с сестрой маленький бизнес.

    У меня было ощущение, что мой контракт, это был мой первый контракт, закончился: я достигла цели, решила все задачи и пора уезжать. Я без сожаления собрала сумку, закрыла любимую квартирку и уехала. Сейчас я бы очень хотела оказаться в этой квартирке, в своей уютной обстановке, но мама продала её. Квартира не должна пустовать – в ней обязательно должен жить человек. Некоторое время в этой квартире после моего отъезда жила моя сестра. Отец сказал маме отдать деньги от продажи его квартиры нам с сестрой, но мы от них отказались – на эти средства мама сделала капитальный ремонт в своей квартире. Так эта квартирка всем нам очень пригодилась.

    В родном городе я достигла всего, что было возможно для меня. Деньги для меня играют второстепенную роль, мой бизнес мне надоел. Мне надоело заниматься купи-продай, в этом я не видела счастья. Я никогда не буду работать только ради денег, не буду их слугой, потому что деньги ради денег – бесполезное занятие. Я ощущаю острую потребность в деньгах, только когда их нет. Мой город сделал меня тем, кто я есть, и я благодарна всем и каждому, кто был рядом со мной. Я уехала в Томск, там живёт мой отец, купила квартиру в центре города и начала новую жизнь. В этой квартире мне было некомфортно, я не спешила туда, и мне не хотелось её обустраивать. Я легко продавала себя бизнесменам как бизнес-психолог, работала фрилансером в коммерческих компаниях, проводила тренинги. Но через три месяца поняла, что и в Томске я не стану тем, кем хочу, и запланировала переезд – в Москву.

    Контракт с неизвестностью

    Я купила билет в другую жизнь – в другой мир. Этот билет отличался от других, купленных мной раньше – он был в один конец. Мне было двадцать восемь лет – прекрасный возраст. У меня не было страхов и сомнений по поводу своих глобальных перемен, я не бежала от себя, наоборот – я ехала себе навстречу. У меня не было финансовых долгов и моральных обязательств, я была свободна от бремени жизни. В свою дорожную сумку я положила самое главное - диплом психолога. Он был самым важным для меня и продолжает им оставаться.

    Москва была моим осознанным выбором, хотя изначально я планировала уехать жить в Питер. Туда я летала на учебу, и тогда ещё поняла, что это не мой город: в нём хорошо отдыхать, но не жить. В Москве меня встретила одногруппница – с ней мы не были подругами, просто когда-то вместе учились. Жить одной в Москве мне не хотелось, из экономических соображений арендовать квартиру вдвоём тоже было гораздо проще. Вызванивая подходящий вариант, пару дней мы прокантовались у нашей общей знакомой. Переехав в съёмную двухкомнатную квартиру, поделили комнаты и стали обустраивать новую жизнь. Целью моей жизни в Москве была моя востребованность как профессионального психолога. Но для того чтобы стать востребованным специалистом в любой области, нужна практика. А практику можно пройти там, где есть область применения специальности. По своей натуре я собственница, у меня большие проблемы с подчинением. С нормальными людьми я могу договориться, но как быть с ненормальными? Я не стану подчиняться людям с проблемами в голове. В Москве таких людей больше чем где-либо. Но какие бы проблемы я не имела в своей голове, мне нужен тренажёр. Такой тренажёр есть только в организованном бизнесе. Я решила отступить от своих принципов и занялась поиском ставки бизнес-тренера. И тут все мои образования мне очень пригодились. Бизнес-тренер преподаёт психологию бизнеса, у меня два диплома – тренера и психолога, а еще я прошла много тренингов и курсов по  бизнес-психологии. Я отправляла резюме везде и всюду и изредка получала приглашения на интервью. Ходила на собеседования и не догадывалась, что говорить со всеми этими многочисленными девочками, мальчиками и тётеньками, работниками отделов кадров, я не умею. Они боялись меня – это был не мой уровень, не моя среда. На тот момент я могла говорить на равных только с владельцами бизнеса и топ-менеджерами. Это сейчас я могу спокойно общаться с человеком любого уровня, тогда – нет. А к переговорам нужно быть готовым на всех уровнях. После интервью мне всегда давали отказ. Поиск работы затягивался, не так просто найти работу, когда нет практического опыта и способности продать себя тому, кто оценивает изначально. Пройти собеседование в отделе кадров мне было тогда не по силам.

    И тут на помощь пришла моя одногруппница, соседка по квартире. Она попросила  своего знакомого, владельца компании, взять меня к себе на работу. И Сергей, так его зовут, который был к ней явно неравнодушен, принял меня на работу в свою компанию мороженого директором по персоналу. Это замечательный человек, который дал мне старт в Москве, и не только. Он дал мне личный автомобиль и сказал: «Ты станешь в Москве тем, кем была в своём городе. Мой друг имел хороший ресторан в Москве. Но ему всё надоело, он всё продал и улетел за океан. Для начала он устроился в ресторан мыть посуду и прошёл все ступени работы ресторанного бизнеса. Сейчас у него там хороший ресторан. Человек, где бы ни жил, будет только тем, кто он есть». Это так.

    Тогда я не представляла, что надо делать директору по персоналу, но на работу ходила исправно и проводила тренинги. Мне нужна была запись в трудовой книжке о стаже работы, к тому же это был шанс как-то освоиться в Москве. Первый месяц в должности директора по персоналу я работала на энтузиазме, потом он стал куда-то пропадать. Через пару месяцев мне стало грустно – я поняла, что нахожусь не на своём месте. С каждым днём я унывала всё больше и больше. Параллельно я ходила в другие компании на собеседования, но меня никто не брал. Через четыре месяца Сергей вызвал меня к себе в кабинет и сказал: «Ты уволена. Эта работа делает тебя несчастной. Извини, но я должен тебя уволить». Я была счастлива освободиться от своего несчастья и от состояния, которое можно описать фразой: «Нет работы, и это не работа». Деньги на жизнь у меня были, я училась жить скромно. В то время я совершила одну непоправимую ошибку: сразу не купила квартиру в Москве, решила, сделаю это позже. Квартиры дорожали с каждым днём. Через два месяца своего проживания в столице я перевезла к себе дочь и устроила её в московскую школу.

    Оставшись с дочерью один на один в Москве, я не сразу поняла, что теперь и у неё началась совсем другая жизнь. В нашем городке у неё было всё – забота и внимание бабушки, поездки в школу на автомобиле, приходящие репетиторы, бесконечные подарки, много друзей. В той жизни она была принцессой, а здесь – в этой – нет, здесь дочь была одной из всех, никому особо не нужной, кроме меня. И если я была готова отказаться от всего, что у меня было дома, то она – нет. У нас начались проблемы: дочь закатывала мне истерики, требуя вернуться обратно, я же пыталась повлиять на неё всеми известными мне методами. Сначала это были развлечения, благо, в Москве их масса, потом я стала нагружать ее внешкольными занятиями, а ничего не добившись, наказывала, в том числе и телесно. Всё было напрасно. Мы ездили в Сибирь на каникулы, и каждый раз дочь сбегала перед отъездом, а потом стала угрожать мне самоубийством. Вконец измотанная её манипуляциями, я сказала: «Хочешь умереть, умирай» – всё, тема смерти была закрыта, больше умирать она не хотела. Через год наша соседка съехала от нас, мы с дочерью остались жить в съемной двушке вдвоём, задачки по её воспитанию становились всё масштабнее. Когда ей исполнилось пятнадцать, мои проблемы показались мне простыми хлопотами – настоящие проблемы были впереди... Я вспоминала себя ребёнком и подростком и понимала, что при всём моем одиночестве я никогда не хотела огорчать маму, помогала ей и поддерживала во всём, у меня же самой всё было иначе.

    Мой первый тренажёр

    Через месяц после моего счастливого увольнения с должности директора по персоналу я нашла работу, ради которой приехала в Москву. Но препятствий на пути оказалось множество. Проработав в новой компании буквально пару дней, я угодила в больницу – поранила палец, да так, что оказалась на операционном столе в хирургии. Всё моя бесхозяйственность – тёрла морковь на тёрке. Руку закатали в гипс, и две недели я пробыла в больнице. Через пару месяцев, катаясь на коньках, я сломала ногу, точнее лодыжку. Снова гипс, теперь на ноге и теперь уже больше, чем на месяц. В то время именно физические трудности вставали на моём пути чередой – жизнь ставила мне подножки и в прямом, и в переносном смысле слова. Но, как бы тяжело мне ни было, вопрос о возвращении никогда не вставал – отказываться от своих мечт я не собиралась.

    ...Работа моей мечты была должность бизнес-тренера в самом большом мебельном комплексе Европы на тот момент. У одного хозяина было два мебельных центра, самых популярных не только в Москве, но и по всей России, в одном из них я работала. Обучение проходил весь штат двух комплексов, и в одном из них у меня был хорошо оборудованный, огромный кабинет. На базе торгового комплекса был организован учебный центр, в штат которого входили мой директор и я.  Директор формировал группы из сотрудников, арендаторов и партнёров, сам проводил лекции по истории мебели и стилю, а я – тренинги по продажам, менеджменту, переговорам среди всего торгового персонала комплекса. Зарплата моя там, особенно на испытательном сроке, была небольшой, но практика – отличная. Мой директор был маленький мужичок, во всех смыслах маленький. Всеми силами он демонстрировал свою значимость и важность. Сначала пугал меня тем, что ещё размышляет, оставить меня после испытательного срока или уволить. Я сказала: «Без проблем – увольняйте», тогда он пригласил меня в свой кабинет, где был накрыт стол, встретив словами: «Поздравляю, ты принята на постоянной основе». И стал звать меня на свидания – сходить с ним в гости к его друзьям, любви хотел, большой и чистой. «О чём вы говорите, – ответила ему я, – вам что, в гости не с кем сходить? Никуда я не пойду». Директор был труслив и, когда понял, что любви от меня не добьётся, стал брать с меня деньги, если мне был нужен выходной. Я готова была платить: деньги для меня то, что ничего не стоит, мне было очень удобно. 

    Тренинги в обязательном порядке проходили все менеджеры и топы, директора всех отделов, секций, бухгалтера, экономисты, дизайнеры, художники, продавцы и консультанты. Штат сотрудников мебельных комплексов состоял из более двух тысяч человек, тренинги были на потоке. С каждым проведённым тренингом моя работа становилась всё лучше и лучше, я постоянно обновляла программу обучения и получала высокие оценки от участников тренинга за свою работу.

    Через два года в торговом комплексе произошли кадровые перестановки, и в должность генерального директора комплекса вступила главный экономист. Она прошла все мои тренинги и стала моим первым начальником (после Сергея), которого я могу назвать мега-директором. Тунеядцы называли её сукой, а работяги – умницей, как и меня. Старейшие сотрудники комплекса поначалу не восприняли её директорство – раньше она была с ними на равных позициях или ниже. В то время я была её личным консультантом в вопросах организационного управления, и ей понадобилось совсем немного времени, чтобы занять своё место и всех поставить на свои места. Гениальная женщина во всём, она провела реформу всей системы управления, преобразовала и увеличила торговую площадь, уволила весь неликвид. Наш торговый комплекс былпопулярным у состоятельных людей, клиентами были первая леди страны, министры, артисты эстрады и кино, политики, бизнесмены. Даже у рядового дизайнера комплекса в то время был приличный список телефонных номеров известных людей, при условии, если, конечно, консультант был настоящим профессионалом.

     В моей столичной жизни появились друзья-товарищи и молодой человек. Мы встречались, «Боже мой, как я раньше жила без него?» – думала я, не замечая, что к моей дочери он никак не относился, в упор не замечал. До поры до времени я не обращала на это внимания, пока он не сделал мне сразу два серьёзных предложения: первое – руки и сердца, второе – сдать дочь в детский дом. Это открыло мне глаза и закрыло перед ним дверь. Мы расстались, а все его попытки хоть как-то со мной помириться так и остались  лишь попытками...

    Байкал Неприкаянный

    Летом моя дочь уезжала на каникулы к бабушке в Сибирь, а я ездила в свой отпуск. В августе 2004 года мы с подругой Юлькой по кличке Мадам решили провести отпуск вместе и поехать на Байкал. Мадам изтех, кому свисни – она уже в пути. Покупка билетов в Иркутск и обратно была единственным запланированным действием в нашем путешествии, всё остальное происходило спонтанно.  Мы сели в самолёт, и наш отпуск начался. Большинство пассажиров на нашем рейсе были местные – иркутские, и на мои расспросы об интересных маршрутах по Байкалу все как один крутили пальцем у виска. Никто не понимал, как можно променять тёплый заморский берег на холодную Сибирь. Но нам с Юлькой очень хотелось побывать на Байкале, видели мы эти заморские берега. Среди наших попутчиков нашёлся единомышленник, тоже турист, который рассказал нам о своём маршруте и предложил поехать с ним. Самолёт прилетел в Иркутск рано утром, когда город ещё спал. Мы погуляли по утреннему Иркутску, посетили набережную и уехали с новым знакомым в деревню Листвянка. Деревня располагалась в шестидесяти километрах от Иркутска, в потрясающе красивом месте: река Ангара там впадает в Байкал. При одном взгляде на ширь озера с серебристой дымкой вдали, скрывающей бесконечность, мурашки пошли у меня по коже, я поняла, какая это Сила и Загадка – Байкал. На катере мы переправились на другой берег, наш попутчик ушёл своим маршрутом, а мы сняли старый дом на берегу озера, где и устроились на первый байкальский ночлег. Вечером местные истопили нам русскую баню и угостили омулем горячего копчения. Перемена часового пояса ускорила наступление ночи, заснули мы стремительно. Ночью к Юльке приходило приведение, утром мы бегом бежали из старого дома. На улице шёл дождь, было холодно, одиноко и пасмурно, и у меня начало закрадываться сомнение по поводу правильности выбора места проведения отпуска. Мы направились к причалу, чтобы вернуться обратно в город. На улице мы встретили иностранцев, ожидавших поезд, которые порекомендовали нам ехать на остров Ольхон. Через эту деревню проходила железная дорога-одноколейка, по ней раз в день из Листвянки в Слюдянку курсировал туристический поезд – «Мотаня». Пыхтел он со скоростью двадцать километров в час, но дорога пролегала по живописному берегу Байкала.

    Мы вернулись в Иркутск. На автобусной станции сели в автобус, который должен был довести нас до парома на берегу Байкала, доставлявшего туристов на остров Ольхон. Путь пролегал по безбрежным степям и зелёным лугам, и моё настроение было уже выше градусом – будь что будет, мы должны добраться до Ольхона, решила я. Наконец автобус довёз нас до парома, и мы переправились на остров. Ольхон расположен в дальней части Байкала, относительно Иркутска. Протяжённость этого великолепного острова почти семьдесят четыре, а ширина – пятнадцать километров. На Ольхоне одна деревня, большинство жителей жили туризмом, хорошо жили, надо сказать. Деревня была самой обычной, с тем лишь отличием, что прямо на своих земельных участках, в огородах, сельчане открыли мини-отели, за счет которых и жили. Мы поселились на турбазе у Ольги. Несколько домиков для туристов располагалось у неё прямо в огороде, но нас она поселила в своём доме. Сервис Ольхона – «крыша над головой» без особых изысков и благоустройств, но на месте мы не сидели и возвращались «домой», только чтобы переночевать, так что комфорт для нас не был уж так необходим. К счастью, Ольга оказалась очень хорошей хозяйкой и устроила нам прекрасный отдых. Вместе с нами в это время на её турбазе отдыхала группа девушек из Омска, человек пятнадцать. На территории было «лобное место», где отдыхающие собирались по вечерам, жгли костёр и неплохо проводили время. Вечером первого дня нашего пребывания на Ольхоне на лобном собралась большая компания: днём наша хозяйка ходила по соседним турбазам и искала желающих мужчин разбавить женскую компанию. Таких туристов нашлось трое, они пришли к нам на огонёк. Четвёртым был бурят, шаман Валентин, он пришёл наряженным в национальную одежду, с перьями на голове и с ритуальным бубном. Мы разожгли костёр, расселись по местам, наполнили бокалы и стали слушать шамана, который знал много интересных историй о бурятах и шаманах. Валентин поведал нам о том, что каждый шаман человек особенный, и что сам он признан настоящим шаманом своими соплеменниками за счёт лишней косточки в его теле.  Он показал нам раздвоенный большой палец на руке, на пальцах рук у него было одиннадцать ногтей.  Демонстрируя свои доказательства, с каждым выпитым бокалом шаман всё больше убеждал самого себя, что он самый настоящий. Слушать Валентина было интересно, было видно, что он импровизировал и свои заученные байки рассказывал каждый раз по-новому. Приглашённые мужчины, одного из которых я приметила для себя, вели себя скромно, мило ухаживали за нами. Все внимательно слушали шамана, который был звездой вечера. Стояла непроглядная тьма, озеро обволакивало Ольхон своей мощью, делая остров практически неприступным. Неприкаянным. Звёздное небо висело так низко, что, казалось, протяни руку, и одна из мерцающих звёзд твоя. Вечер был потрясающим. Новые впечатления пьянили, мы долго сидели у костра, не в силах расстаться с романтикой этой ночи. Но сон взял над нами верх, и мы с Юлькой раньше всех ушли спать. Утром нас разбудили сигналы автомобиля – это вчерашние наши новые знакомые, туристы, найденные Ольгой для вечера, приехали, чтобы пригласить нас на экскурсию. Итак, наш Байкал начался.

    Каждое утро мы уезжали по новому маршруту. Лучшие экскурсоводы острова знакомили нас с Байкалом и Ольхоном, и в деревню мы возвращались затемно. По вечерам на нашей турбазе уже никто не жёг костров на лобном месте, девушки из Омска с нами не разговаривали. Молва не спит: весь Ольхон говорил о нас, жители острова почему-то называли нас с Юлькой стюардессами. Вернувшиеся Ольга с девушками – они уезжали ненадолго на заимку на дальнем конце острова – взахлеб рассказала о всех наших с Юлькой приключениях. Остров был для нас счастливой сказкой, мы объездили и облетали его вдоль и поперёк. За штурвалом частного самолёта и криком «ё-хо-хо!» я низко пролетала над землёй и байкальской гладью, мы плавали на катерах и лодках, купались в водах лечебного болота на Ольхоне. Там мы мазались вонючей грязью, точно так, как когда-то на торговой базе студентами ржавчиной. Хмельные, чумазые и счастливые, мы орали и бегали друг за другом как сумасшедшие. Мы переполошили всё болото, все отдыхающие на озере взбодрились с нашим появлением. Мы ели омуль во всех видах, каким его готовят на Байкале, и, казалось, сибирская погода радуется вместе с нами. Каждый день на Ольхоне был солнечным и тёплым, наполненным веселыми шутками и приколами. В центре деревни располагался настоящий деревенский магазин – такие изредка показывают по телевизору: за прилавками стояли продавцы в чепчиках, товар был разложен по полкам за их спинами – а рядом, на улице – что-то вроде кафе, прямо на земле стояли деревянные столы со стульями, из репродуктора громко звучала музыка. В этом сельпо мы закупались продуктами и напитками, а потом сидели в «кафе» под открытым небом вместе с другими туристами. За столиками звучала и иностранная речь, часто туристы танцевали, наши с Юлькой танцы были очень энергичными... 

    Байкал очень холодный,  я так и не смогла зайти в его воды. Не довелось мне искупаться в этом чудесном озере, но я надеюсь, что в моей жизни Байкал ещё будет, и я обязательно зайду в него. Туристы-мужчины с лобного стали нашими хорошими друзьями, было ощущение, что мы знакомы тысячу лет. Тот, который мне нравился, стал за мной ухаживать. Двое мужчин были холостыми. Мой был красивый накачанный блондин с голубыми глазами, а за Юлькой приударял его старший брат, Сергей, он был попроще. Третий, по кличке Хрен, был женат, поэтому никому не нужен. Время летело быстро, у наших спутников кончался отпуск, а у нас было ещё пару дней до самолёта. С Юлькой мы решили, что без наших товарищей на острове нам делать нечего, и покинули его вместе с ними. Но в Иркутск мы отправились одни, на другом транспорте: после переправы на большую землю наши пути с мужчинами разошлись. В городе мы пошли на вокзал – купить билеты в дальнейшее путешествие. Нам было всё равно куда ехать, но таких билетов в кассах не оказалось. Мы пошли гулять по чужому городу, и – кто бы мог себе представить – встретили своих старых друзей. Они сидели в ресторане в ожидании вечернего поезда. Тот вечер мы провели вместе. Пришёл поезд, наши друзья сели в вагон, поезд тронулся. Они уехали, а мы с Юлькой – остались. В тот момент у нас было ощущение, что друзья увезли с собой лучшую часть нашего отпуска. На совершенно пустом перроне вокзала, одни в чужом городе ночью, мы тогда слегка растерялись: в Иркутске ни у меня, ни у Юльки никого из знакомых нет – куда идти, где ночевать? В таких случаях обычно ищут такси, мы нашли таксиста, который отвёз нас в гостиницу. Там мы отоспались, а утром продолжили путешествие.

    Все дороги в Иркутске начинаются с вокзала. Мы сели на электричку и вернулись обратно на озеро, в деревню Слюдянка. Весь следующий день провели на пляже, на берегу не было ни одной живой души, кроме нас с чайками. Был обычный будний день, это был наш первый день в отпуске, когда мы с Юлькой просто лежали на солнышке и загорали. Говорить не хотелось, мы молчали, и только плеск волн и крик чаек разбавляли тишину. На прощальном вечере с друзьями я отравилась. Юлька ушла в деревню искать аптеку и познакомилась там с местными молодыми людьми. Они пригласили нас на ужин в местный ресторан. Вечером мы отправились на ужин с новыми знакомыми. Деревенский ресторан был совковым в лучшем смысле этого слова: отлично сервированные столы, внимательные официанты, вкусные блюда, приятная музыка. Вся атмосфера была такой, что нам показалось, будто мы находимся в ресторане прошлого века. Единственное, что выдавало наше время, были мы сами – наша одежда, манера поведения. Ребят было пять или шесть человек, среди них было две девушки, нас было много. Мы сидели за большим круглым столом, застеленным белоснежной скатертью, на котором стояла красивая посуда. Ребята рассказывали о своей жизни, выяснилось, что всё у них было совсем другое, не такое, как у нас. Это были отличные ребята, и мы провели замечательный вечер, несмотря на моё плохое самочувствие.

    Переночевали мы в общежитии. В комнате, где нам предстояло спать, в «удобства» входили лишь две железные кровати с прогнутыми сетками. Сервис Слюдянки – «одна погасшая звезда» – «всё выключено». На следующий день мы сели на туристический поезд «Мотаня» и поехали вдоль Байкала. У состава было три или четыре прицепных вагона, но в вагоне мы высидели от силы полчаса, больше там делать нечего, за это время наша компания увеличилась. Потом всей компанией мы ехали в кабине машиниста, рулили «Мотаней», а чуть позже перекочевали на бортик тягача. Мы сидели на бортике, болтали ногами, солнце припекало со всех сторон, а мы смотрели на линию горизонта – туда, где озеро сливается с горами, каменистыми берегами и синим небом. Поезд проезжал по удивительно живописным местам, всего в пяти-шести метрах от воды. По пути состав нырял в туннели, их было много в местных горах. Машинист тягача рассказал, что почти у каждого туннеля есть своя легенда – в одном уже век бродит итальянский архитектор. Но всё-таки самой главной достопримечательностью этих мест, конечно, был великий Байкал. Мы покинули «Мотаню» – приехали в Листвянку, откуда началось наше новое путешествие. Наученные прежним опытом, чтобы не встречаться с привидением, мы не стали оставаться в Листвянке на ночь, переправившись на катере на большую землю, переночевали в кемпинге. Деревянные домишки там напоминали собачьи будки в человеческий рост, в каждой два спальных места, расположенные вдоль боковых стен, и стол посередине. Прелесть такого жилья в том, что проводишь ночь практически на свежем воздухе: совсем рядом, руку протяни, плещется загадочный Байкал и звёзды ярко горят на темном сибирском небе. Кемпинг был нашим последним пристанищем, отпуск кончился: утром мы сели на маршрутку и поехали в аэропорт. Мы были полны незабываемых впечатлений, теперь мы знали, что такое озеро Байкал. Вместе с Юлькой мы провели отличный отпуск, нам было очень хорошо, но всё имеет свой конец – нам было пора домой: наш контракт с Байкалом закончился.

    Я объездила много городов и стран, но всегда с теплом вспоминаю остров Ольхон и «Мотаню». Байкал дал мне очень много: силу живой природы, восторг и трепет чувств – всё это несравнимо ни с чем. Позже я летала в Иркутск по работе, но это уже было совсем не то. Я на работе и на отдыхе – это два разных человека. Когда-нибудь, обязательно я свисну Юльке и ещё кое-кому: «Едем на Байкал!», и, как всегда спонтанно, мы купим билеты и полетим – все решения будут приниматься на месте.

    ...Мы вернулись в Москву. Я усердно работала в мебельном комплексе. Когда съехала моя соседка, я снимала квартиру ещё год, мы жили вдвоём с дочерью – я не хотела делить квартиру с кем-то другим. И, хотя мы с соседкой-сокурсницей были абсолютно разными людьми, надо отдать ей должное за терпение, она молодец. Ирина хорошая молодая женщина, но моё твёрдое убеждение, что взрослые и абсолютно посторонние друг другу люди не должны жить вместе. У взрослого человека должно быть своё жильё, это моя чёткая позиция. Жизнь продолжалась, дочь вернулась после летних каникул от бабушки, ходила в школу, мы часто ходили в театр, кино, но большую часть времени она проводила без меня – с утра до вечера я работала. Через два года московской жизни я купила собственное жильё.  И снова первостепенными были интересы моей дочери. На ту сумму, которая у меня была, можно было купить хорошую квартиру в спальном районе, но дочь поставила условием, что жить мы будем только в нашем районе. Я купила маленькую квартиру в доме напротив её школы. 

    Отработав на мебельный комплекс больше двух лет, я поняла, что мой контракт с мебельным комплексом заканчивается: я выросла из этой компании, тут для меня нет ничего нового. Перемены были необходимы, но я чувствовала, что ещё не готова к собственному бизнесу. Я снова ходила на интервью в другие компании и теперь без особого труда вела переговоры с рядовыми менеджерами. Собеседование, как правило, проходило в несколько этапов: первый проводил сотрудник отдела кадров(рядовой менеджер), второй – директор отдела, для которого искали специалиста. Если директор давал «добро», следующим этапом была встреча с владельцем компании. Самым главным было эффективно провести переговоры с сотрудником отдела кадров, следующие этапы не были для меня проблемой.

    Мне стали поступать предложения, но теперь выбирала я сама: вот что значит опыт. Через какое-то время я получила хорошее предложение от иностранной компании с достойной зарплатой и социальным пакетом. Когда я сказала своему маленькому директору, что увольняюсь, он огорчился и ответил: «Я чувствовал, что ты скоро меня покинешь». Но мелкая его душонка проявилась и на сей раз: «Я удержу твою зарплату, так как торговый комплекс оплатил тебе обучение», – заявил он мне перед моим увольнением. Он считал, что заработанные деньги, мне не нужны и должны остаться ему. Моя зарплата всегда проходила через его руки, он лично получал её в бухгалтерии и приносил мне. Проводя тренинги для сотрудников мебельного комплекса, я всегда дополнительно училась и, как правило, сама оплачивала своё обучение. Я пошла в отдел кадров и поинтересовалась, за что удержано из моей зарплаты. Лена, директор по персоналу, сказала мне: «Никто ничего не удержит за то, как ты работала, – тебе надо ещё приплатить» и поблагодарила меня за хорошую работу. Но мой плюгавенький директор не унимался, так ему хотелось погреть за мой счёт свои руки. На мои проводы в моём большом кабинете собралось много сотрудников, мега-директор тоже пришла меня проводить. Она вручила мне памятный подарок – шкатулку ручной работы фигурку совы – со словами: «Эта   сова очень символична. Спасибо тебе за работу».

    Работа в мебельном комплексе была моим стартом к осуществлению мечты, это был мой первый серьёзный тренажёр. На этой работе у меня появилось две подруги – Светы-конфеты, надеюсь, на всю жизнь. После моего увольнения маленький директор принял на работу специалиста по тренингам, но их совместная работа продолжалась недолго. Вскоре мега-директор закрыла учебный центр и время от времени приглашала меня для обучения топ-менеджеров как фрилансера. Я проводила тренинги по менеджменту, на которых быстро выявляла все организационные проблемы компании, после этого они решались – компания снова могла эффективно работать и получать большую прибыль. Мега-директор платила мне огромные деньги и всегда говорила: «Я очень рада работе, которую мы провели с тобой». Таких директоров, как она, я встречаю крайне редко, она действительно мега-руководитель и в бизнесе абсолютно на своём месте. Эта женщина, как никто, умеет грамотно всё просчитать и извлечь максимальную прибыль, она ставит задачи, эффективно планирует любые бизнес-проекты, никогда не переходит на личности. Через какое-то время она сказала мне: «Я устала решать чужие проблемы. Я уволилась, потому что влюбилась. Сейчас живу замужем и очень счастлива». Она бросила всё: своего несостоятельного мужа, работу. Сейчас она родила ребёнка, варит борщи, печёт пироги и гуляет с коляской. Когда вырастет её сын, она снова выйдет на работу и новому хозяину бизнеса с ней очень повезёт. Таких, как она, – единицы.

    Наши отношения с мужчинами с острова Ольхон продолжились и после возращения с Байкала. На рождество они пригласили нас в Белокуриху – на горнолыжный курорт в Алтайском крае. Мы вчетвером поехали туда и жили в двухэтажных апартаментах. Земля и вправду круглая, в Белокурихе я случайно встретилась с подругой детства – Косточкой, они с мужем приехали туда на Рождество. Там я увидела своего красавца-блондина настоящим – он оказался запойным пьяницей. Байкал не пьянил его, а Алтай снял маску. В первый же день, когда мы вечером спустились с горы и посидели в ресторане, он ушёл в запой. Но нам всё равно было весело, а он всё время лежал на диване в номере, вскакивал как ванька-встанька и как попугай повторял: «Юлечка, налей грамулечку!» Тогда Серёга сказал ему: «Вот умру я, что ты будешь делать, дуракевич!?» После этого заявления Серёги он сполз с дивана, встал перед ним на колени и уговаривал, чтобы тот не умирал, плакал и повторял: «Не умирай, пожалуйста, не умирай, я тебя очень прошу». Глядя на его слёзы, я знала, что это текла водка, но он был готов стоять на коленях и уговаривать Серёгу бесконечно. Эта сцена пророчества тогда была очень комичной, мы веселились и часто вспоминали пьяные уговоры дуракевича. 

    Не везёт мне в любви, как говорит моя мама: «К одним берегам корабли и чалки, а к другим дерьмо и палки», второе – точно про меня. Юлька оставила свою московскую жизнь и переехала к Серёге – в Новосибирск. Они родили дочку Лизу и стали жить-поживать и добра наживать. Я была редкой гостей в их доме и уже не понимала, кто из них мне ближе – Серёга или Юлька. С Серёгой мы подолгу сидели на кухне, выпивали и говорили обо всём, часто звонили друг другу, он очень ласково и с большим уважением называл моё имя. У Серёги был свой бизнес: он строил строительные краны и большие планы на жизнь. Возможно, его краны так и строят дома, в которых люди начинают новую жизнь, но планам Сергея не суждено было сбыться. Всё рухнуло в один миг: в один из дней мне позвонила Юлька и сказала: «Серёга умер. Сердце».

    Ничью смерть я так сильно не переживала, как смерть Сергея, – не думала, что он мне так дорог. Я выключилась из жизни на несколько дней, мои слёзы текли ручьём не останавливаясь. Не знаю, что такое он сделал со мной, наверняка, у нас была душевная тихая дружба, и в этом причина. Сергей всегда в моём сердце, он первый человек после моей бабушки, за которого я всегда молюсь и ставлю поминальные свечи и буду это делать до конца своих дней. Я поняла, что, если человек дорог – неважно, живой он или нет – он занимает место в сердце навсегда. Юлька с Лизкой вернулись в Москву. Брат-красавец, как коршун, накинулся на наследство Сергея. Он забрал всё у своей родной племянницы Лизки, так ни разу не поинтересовавшись – как она?

    Европейский менеджмент в русско-турецком исполнении

    Я устроилась работать в крупную иностранную компанию по производству и продаже  спортивной одежды и обуви. Розничная сеть по всей России и в ближнем зарубежье включала как партнерские, так и магазины самой компании. Всё повторилось: спустя две недели я заболела, пришлось лечь в больницу, но восстановилась я быстро. С самого начала работы я часто бывала на переговорах у хозяина компании – индуса с английским гражданством. Он отличался от всех бизнесменов, которых я встречала ранее – у него был европейский подход в менеджменте. Индус не говорил по-русски, обращались мы к нему Мистер Д. Вводя меня в курс дела, он подробно рассказал, какие проблемы есть у компании, у него было чёткое vision, каким он хочет видеть свой бизнес через много лет. Он всегда делился своими наблюдениями управлением бизнесом в Европе и Америке, где бывал сам и получал опыт «из первых рук».

    Первое, что я сделала на новом месте, – провела диагностику работы всех магазинов компании в Москве. Я оценила качество труда персонала и написала подробный отчёт для хозяина в цифрах. Благодаря моим расчётам стали очевидны финансовые потери, которые несёт компания из-за низкого качества работы персонала. Мой отчёт впечатлил Мистера Д. Затем я составила план программы обучения всех сотрудников магазинов: тренинги встали на поток. Мои новые коллеги – молодые талантливые ребята – отличались от моих прежних, из мебельного комплекса. Они с удовольствием учились и становились мега-менеджерами. Когда появлялась возможность пройти тренинг второй раз, они её использовали, даже если занятия проходили в их выходной день. Магазины увеличили прибыль вдвое, втрое, вчетверо. Хозяин высоко оценивал мою работу, а я, как всегда, использовала любую возможность учиться. Прошла все самые стоящие программы обучения, какие были тогда в Москве. Список моих учителей пополнился – теперь в него входили именитые тренера и преподаватели. Я с удовольствием оплачивала своё обучение и очень сожалела, что в своё время не попросила денег на учёбу у бабушки. Она бы просто спросила – «сколько?», открыла свой сундук, достала нужную сумму и отдала мне со словами: «Учись, доченька!». Я была маленькая и просила на велосипед, конфеты, но всё это не то. Время, силы и деньги надо вкладывать в образование. Это самый надёжный вклад. 

    В компании было четверо индусов, они занимали топовые должности. Индусы контролировали бизнес во всех направлениях. Все они приехали в Россию из Индии и были хорошо образованны. Принадлежа к разным кастам, каждый из них был ниже по кастовому признаку жены хозяина, как и он сам. Супруга хозяина не принимала участия в бизнесе, но изредка посещала офис. Семья индуса жила по соседству, в одном доме с Кристиной Орбакайте. Самым рядовым из управленцев-индусов был бухгалтер. Никто не обращался к нему «мистер», он был простым служащим. При этом он контролировал работу русского финансового директора. Он всегда носил один костюм, из которого давно вырос, не говорил по-русски и постоянно улыбался. Другой индус – с неизменным тюрбаном на голове в разном цвете – тоже всегда улыбался.

    Удивительные люди, эти индусы, у них какое-то особое отношение к себе. Они убеждены, что все должны их ждать, и никогда никуда не спешат. На встречу с бизнесменом, который способен обеспечить компании стабильный доход, выезжают позже назначенного времени переговоров. Как правило, русские бизнесмены не всегда их ждали. Случалось, что наш индус приезжал на встречу и обнаруживал, что встречаться уже не с кем, тогда он очень удивлялся. Но это бы полбеды: часто самолёты улетали без них в Париж, Лондон – индусы могли приехать в аэропорт, когда их самолёт уже приземлился в пункте назначения.  В то время рэпер Тимоти был рекламным лицом компании. Певец часто приезжал в офис и часами просиживал, ожидая индуса-хозяина, назначившего ему встречу. Секретарь должна была разрулить ситуацию, негласно это входило в её работу. Культуры разных народов могут различаться коренным образом, но какими бы ни были издержки, мой опыт работы с индусами бесценен.

    Одним из важных направлений в моей новой работе была розничная торговля. Моя задача была обеспечить высокий сервис работы всех магазинов и увеличить прибыль компании. В момент моего прихода в компанию директор розницы увольнялся. Мы успели слетать с ним в командировку в Санкт-Петербург и пообщаться. Он был славный парень, но слабый управленец. Если бы он остался, я бы помогла стать ему мега-руководителем, у него был хороший потенциал. На должность назначили русскую женщину, которая работала старт-апом в компании и рядовым менеджером в отделе кадров. Она проводила со мной первое собеседование, и именно она выбрала меня из всех кандидатов, пригласив на встречу с хозяином. Для многих её внезапное назначение было вопросом – зачем? почему? Она открывала новые магазины, решала вопросы в регионах России, набирала персонал, но хорошим профессионалом никогда не была, зато отличалась дурным характером. Бывший директор розницы говорил о ней, что она редкая дрянь. Я не придала этому особого значения, зная, что они были врагами. Мне понадобилось мало времени, чтобы понять, что экс-директор прав. Новая начальница умела выслужиться, но у неё отсутствовали элементарная культура и эмоциональный интеллект. Всегда в плохом настроении, она малос кем здоровалась, кроме топ-менеджеров компании. В редкий деньона вбегала в офис довольная и приветствовала всех. Новоиспечённая директор отдела розницы требовала к себе особого отношения. Ранее коллеги обращались к ней по имени – Наташа, теперь допускалось обращаться лишь по полному имени, Наталья. Замечания сыпались бесконечно, весь день она только и делала, что всех поправляла, но менеджеры других отделов специально дразнили её и называли Наташа. С её вступлением в должность розничный отдел изрядно поредел – почти половина сотрудников уволились. Отдел отделился от офиса, а манера поведения оставшихся поменялась в худшую сторону. По традиции в офисе отмечали праздники и дни рождения. В эти дни все собирались в столовой, чтобы отметить праздник или поздравить именинника. С приходом нового директора розницы в столовую разрешалось заходить только в обеденный перерыв. Запрет действовал, все сидели на своих местах, кроме меня. Среди директоров магазинов у Натальи была пара любимчиков, таких же подлых, как она. Хороших работников и не подхалимов новая директриса розницы старалась уволить. Она провела негативную селекцию и подобрала себе в помощники двоих гнилых мужиков: один курировал концептуальные магазины, второй – стоковые. Втроём они запиралась в переговорной комнате и плели интриги.  Я не понимала, как мужики могли заниматься такой грязью. Когда я отказалась клеветать на одного из директоров магазина, который им был неугоден, они исключили меня из своего круга. При этом один из её помощников был очень удивлён: почему это я не могу сказать неправду, ведь это так просто!

    В компании у меня появилось двойное чувство. Я поняла, что шайка Натальи разваливает профессиональный комфорт в компании, и мой в том числе. Мы работали в одном отделе и сидели в большом помещении, но я не общалась с ними, Наталья со мной не здоровалась. На Восьмое марта её помощники накрыли стол прямо на рабочем месте и пригласили всех девушек отдела, кроме меня. Единственный вопрос, который я себе задала тогда: что я здесь делаю? Я сидела на своём рабочем месте и наблюдала ликование людей с патологией. Второй раз в жизни я оказалась изгоем – первый был в детском саду, когда мне было четыре года. Этот случай я запомнила на всю жизнь. На полдник нам давали компот из консервированных персиков, я их очень люблю. Воспитательница положила персики в стаканы всем детям, кроме меня: «Тебе не дам – у тебя мама работает в магазине, дома ешь персики», – сказала она... Тогда я решила, что у таких, как она, я ничего простить не буду. Она была «дрянью» в частном порядке, в данном же случае налицо был коллективный гной. В таких моментах меня успокаивает, что это случайные люди в моей жизни...

    В результате управления отделом розницы Натальиной кликой у компании появилось много проблем.

    1.  Демотивирующий стиль управления. Отсутствие мотивации и подавление инициативы. Бесконечные обвинения, претензии, угрозы, косые взгляды.

    2. Автократия отдела. Замкнутость отдела розницы, основанное на принципах больного человека. 

    3.  Отсутствие эффективных коммуникаций между сотрудниками отдела.

    4.  Личность мешает решению профессиональных задач.

    5. Устойчивый деструктивный конфликт, суть которого заключается в подавлении и унижении человеческого достоинства.

    6.  Клика – сплетни, интриги.

    7. Эмоциональный и психологический дискомфорт. Люди испытывали внутреннее переживание и после работы.

    При таком управлении убытки от всех проблем нёс хозяин бизнеса, каждый пункт в этом списке обеспечивал финансовую потерю. Я написала подробный отчёт о том, что компания теряет деньги из-за увольнения профессионалов. Грамотные специалисты – директора магазинов, в которых компания вложила деньги, уходили к конкурентам. Обращаться с текущими проблемами в офис стало невозможно. В ответ звучали лишь претензии и угрозы – причём в адрес сотрудников, которые приносят прибыль компании и оплачивают работу всего офиса.

    Хозяин знал проблему в управлении розницей и пригласил меня на переговоры. Он спросил: «Кого можно назначить на должность руководителя розницы?» Конечно, я была польщена этим вопросом, но, дать рекомендации была не готова. Это был важный урок, я стала отслеживать в людях потенциал руководителя, отметив про себя, что моё мнение в компании имеет вес.

    После переговоров с хозяином меня пригласила к себе в кабинет финансовый директор. «Твоё мнение важно для хозяина, он уважает тебя и послушает», – с ходу польстила она мне и стала предлагать в руководители отдела розницы сотрудницу из другого отдела. Зарплата директора розницы была более десяти тысяч долларов, плюс бонусы в конце каждого сезона. Но Наталье такую сумму никто не платил, её зарплата была меньше моей. Финансовый директор была влиятельной женщиной, я её очень уважала, но видела, что в своей подопечной она заинтересована лично. Я ответила, что не одобряю её выбор и рекомендовать хозяину эту даму не буду. Я знала её: это была очень несдержанная, невоспитанная женщина, которая никогда не смогла бы эффективно руководить людьми. Я придерживаюсь западного стиля в управлении и не буду рекомендовать человека на должность в угоду своим личным симпатиям. Кумовство не мой случай. Я сказала, что меня интересуют профессиональные качества человека, и, как бы хорошо я к нему ни относилась, мне важна его способность обеспечивать высокий результат для компании. Поиск руководителя для отдела розницы затягивался – оказалось, такого стоящего человека не так просто найти.

    Я много работала, постоянно ездила в командировки по всей стране. Время, проведенное в поездках, спасало меня от встреч с шайкой, но отдаляло от дочери. Проводя внеплановый аудит работы магазинов, я всегда объективно оценивала их работу и где было действительно плохо, так и писала: плохо. Мне стали поступать анонимные угрозы по телефону. Никто из сотрудников офиса не заступился за меня, допускаю, что звонил кто-то из шайки

    В мои обязанности входило курирование магазинов: я всегда ездила с проверкой и знала тонкости работы каждого. Профессиональный уровень директоров рос на глазах – я с удовольствием отмечала их эволюцию в менеджменте. Между магазинами существовала острая внутренняя конкуренция, каждый директор старался, чтобы его магазин был лучшим в сети. Ежемесячно я проводила сравнительный анализ между магазинами, все получали результаты по внутренней интернет-рассылке компании. Таким образом результат анализа был публичным – во всех регионах знали, как работают магазины Москвы, Санкт-Петербурга, Екатеринбурга... У меня появилась профессиональная интуиция. Ещё не зайдя в магазин, я могла оценить уровень его работы, знала, что происходит в каждом. Отчёты я старалась делать максимально краткими, интересными и весёлыми. Отчёты читали все сотрудники магазинов, сочувствовали и смеялись друг над другом. Такой метод работы был отличной мотивацией для всех работать хорошо. Единственными, кто никак не реагировал на мои отчёты, были директор розницы и её шайка. Как бы ни было – плохо или хорошо в магазинах по моим оценкам, они делали вид, что их это не касается, будто я работаю в другой компании.

    Однажды директор оптового отдела, Елена, пригласила меня в переговорную и сказала: «Плохи твои дела, эта дрянь копает под тебя». И сообщила, что предводительница шайки была на встрече с хозяином. Речь шла о моем особом отношении к некоторым директорам магазинов, с которыми я в личных отношениях и намеренно искажаю данные своих отчётов о работе их магазинов. «Она тебя в покое не оставит, ищи работу», – напутствовала меня Елена. Я подумала, что глупо было бы ожидать от Натальи чего-то иного, но искать новую работу не собиралась – я знала, что это моя последняя работа «на дядю». Натальин поклёп так и остался поклёпом: хозяин-индус хорошо понимал, кто есть кто. Догадавшись, что не сработало, дрянь взялась за мой ближний круг и решила уволить директора одного из магазинов – Анку (Анка входила в пятёрку лучших директоров компании). Я дала ей понять, что её план не пройдёт, разговор шёл на повышенных тонах в присутствии всего коллектива отдела розницы. На этом я не остановилась, пошла к хозяину и сказала, что самоуправство директора розницы разрушает годами отлаживаемую систему. Хозяин оставил Анку директорствовать. Думаю, что дрянь точно никогда мне этого не простит, подразумеваю, что она прокляла тот день, когда выбрала меня из всех кандидатов.С Анкой мы дружим до сих пор. Она работает директором в огромной обувной компании, её магазин даёт самую большую прибыль среди всех магазинов сети, а их в этой компании не одна сотня...

    Однажды ко мне на приём в кабинет пришла клиентка. Она рассказала о своей начальнице и прочла мне свои стихи, посвященные ей. Услышав это оригинальное «посвящение», я смеялась и подумала, что наверняка во многих компаниях есть такой «необыкновенный» директор, который так «вдохновляет» свой коллектив. Итак, вот её «посвящение» начальнице:

    Вы обладаете редким талантом -

    Любого достанете быстро, с азартом.

    Изящно играя, легко, вдохновенно,

    Дожмёте до ручки любого мгновенно.

    Себя полюбите, скорей успокойтесь,

    В другую компанию срочно устройтесь.

    Ведь здесь в вас не верят, не любят, не ждут,

    За помощью к вам никогда не придут.

    Серьёзное очень у вас положенье -

    Не выйдет у вас избежать увольненья.

    Другую компанию срочно найдите!

    Бегите отсюда, Людмила, бегите!

    ...Я много работала, много училась и никогда не прерывала свое образование. В некоторых случаях компания оплачивала моё обучение, это были тысячи долларов за два-три дня учёбы. Хозяин хорошо уяснил мою роль в его бизнесе, и моя зарплата росла на глазах. Деньги были частично в конверте. Сначала я не понимала, открывая конверт, почему в нём больше положенного. В бухгалтерии смотрели в ведомость и говорили: ошибки нет, всё правильно. Потом я привыкла, мне всегда было очень приятно. Но самое главное, что это была оплата за работу, которую я люблю – а это совсем другие деньги!

    Мистер Д. был очень наблюдательным человеком и много путешествовал по миру. На одной из наших встреч он рассказал, что в Нью-Йорке попал в неудобную ситуацию (ничего удивительного) – приехал в аэропорт, а его самолёт давно улетел. Индус позвонил в авиаслужбу, чтобы переоформить билет, и... случилось неслыханное! Девушка, которая работала совсем в другой компании, провела для хозяина всю эту операцию. Такое отношение к опоздавшему пассажиру – постороннему клиенту, очень удивило Мистера Д. Он оценил высокий сервис компании, в которой работала та девушка. По возвращении он заявил о желании, чтобы все менеджеры-продавцы так же относились к своей работе в его компании. Он строго предупредил всех, что отныне таких слов, как «нет» или «не знаю», в их рабочем лексиконе не потерпит.

    Мы отрабатывали тему «Клиентоориентированность» на тренинге. Такое отношение к решению любых проблем клиента стало характерной чертой работы большинства сотрудников магазинов. Мистер Д. читал много разной бизнес-литературы и рассказал мне о классификации менеджеров, состоящей из четырёх типов по уровню их потенциала. Он пояснил, что для него невероятно важно, чтобы в компании не было людей с плохим отношением к работе. Со встречи я вышла с новой идеей и вскоре собрала фокус-группу. Это было в Санкт-Петербурге. В группу вошло восемь лучших директоров. С ними мы квалифицировали продавцов по их потенциалу или его отсутствию. Руководители должны были ответить на вопрос: «Каким одним словом вы бы назвали менеджера, который хороший специалист и хорошо относится к своей работе», назвав каждого из подчинённых соответственно его работе. Попросту надо было дать всем клички. Обработав информацию, полученную от директоров магазинов, я составила сводную таблицу, по которой руководящий состав мог составить психологический портрет каждого своего подчинённого, провести анализ потенциала своего персонала.

Четыре типа менеджера

 

1 тип

Хорошая работа
Хорошее отношение

Высокий уровень специальных знаний
Хорошо относится к своим обязанностям

2 тип

Хорошая работа
Плохое отношение

Высокий уровень специальных знаний
Плохо относится к своим обязанностям

3 тип

Плохая работа
Хорошее отношение

Низкий уровень специальных знании
Хорошо относится к своим обязанностям

4 тип

Плохая работа
Плохое отношение

Низкий уровень специальных знаний
Плохо относится к обязанностям

Характеристика менеджера

 

ТИП МЕНЕДЖЕРА

ПРИЗНАКИ ПОВЕДЕНИЯ,
ТРЕБОВАНИЯ

МЕРЫ ВОЗДЕЙСТВИЯ

1. Трудяга
1 тип
Хорошая работа,
хорошее отношение.
3 тип
Плохая работа,
хорошее отношение.

Доброжелательный, активный, уверенный в себе, готов помогать, готов учиться. Есть желание сделать всё, заботливое отношение к работе, уважает коллег, ответственный. Требует от компании внимания, уважения. Деньги важны, но они для него - не самое главное.

Давать обратную связь.
В особом внимании не нуждаются, но есть потребность в  оценке руководством.

Цель плохого поведения -
привлечение внимание.

2. Лентяй
2 тип
Хорошая работа,
плохое отношение.
4 тип
Плохая работа,
плохое отношение.

Немотивирован, пассивен, работает по требованию,

необходимо заставлять, напоминать о работе.

Требует от компании  покоя и высокую зп.

Выяснить причины нежелания работать.

Цель плохого поведения:
пребывать в состоянии покоя.

3. Заводила
1 – тип
Хорошая работа,
хорошее отношение.
3 – тип
Плохая работа,
хорошее отношение.

Лидер, новатор, активен, всегда хорошее настроение, высокий авторитет, может зажигать коллег. Требует внимания, ждёт оценок.

Использовать энергию, обращаться за помощью. Может быть опасен.
Цель плохого поведения -
привлечение внимания, признание силы и власти.

4. Показушник-
    стукач
2 тип

Хорошая работа,
плохое отношение.
4 тип
Плохая работа,
плохое отношение.

Работает напоказ. Может выполнять работу очень хорошо.
Скрытый, хитрый. Не всегда порядочный. Без присутствия
наблюдателей  работа будет стоять. Любит, чтобы его выделяли, среди
окружающих с положительной стороны. Требует повышенного внимания, использует людей для достижения того, чтобы получить одобрение руководства.

Оценивать работу, но не чаще чем у других, не выделять в коллективе. Не поддерживать его негативный отзыв о ком-либо.

Цель плохого поведения - привлечение внимания, признание  силы и власти,
месть.

5. Скандалист
2 тип
Хорошая  работа,
плохое отношение.
4 тип
Плохая  работа,
плохое отношение.

Подозрительный, противоречит всему, провоцирует спор, интриги.
Конкурирует со всеми, задаёт много вопросов, устанавливает свои правила. Требует повышенного внимания, получает удовольствие от конфликтов.

Пресекать конфликты, не поддерживать негатив.

Цель плохого поведения -
привлечение внимания,  признание силы и власти, месть.

6. Никакой
4 тип
Плохая работа,
плохое отношение.

Пассивен, работа для него время препровождение, немотивирован.
Ничего не требует, течёт по течению.

Увольнять сразу.

Цель плохого поведения -
Пребывать в состояние покоя.

 Первое время по моей инициативе каждый тренинг проходил по строгим правилам финансового наказания – с нарушителей взимались штрафы из их собственного кармана за опоздания, входящие звонки с мобильного телефона, слова-паразиты. Перед началом тренинга назначался кассир, который собирал с нарушителей штраф. В конце третьего, четвёртого дня тренинга в кассе только одной группы скапливалось до 5 тысяч рублей от штрафов. Деньги обеспечивали высокую дисциплину и всегда расходовались на общие нужды группы – как правило, ребята шли в ресторан. Спустя время штрафы стали неактуальны – дисциплина соблюдалась неукоснительно, по умолчанию.

Я много ездила в командировки, а когда дочь уехала к маме, командировки стали для меня спасательным кругом. Много времени я жила в Санкт-Петербурге, тренинги там были на потоке: группы собирались по пятнадцать-двадцать человек, работа начиналась в десять утра и заканчивалась в семь-восемь вечера, когда нас уже просили освободить аудиторию. Но никто не хотел уходить: тренинг имеет какую-то волшебную силу, которая даёт веру в себя и лёгкость в общении. Я видела, как мои менеджеры становятся уверенными в себе, начинают правильно формулировать свои мысли, грамотно говорить. Мы много играли в профессиональные игры, было весело до слёз. Почти после каждого тренинга появлялись весёлые перлы, которые становились нашей историей. Наша компания стала одной из лучших на рынке в своём сегменте в области сервиса, узнаваемости и востребованности товара. Директора магазинов с гордостью показывали мне результаты оценок работы их магазинов независимыми экспертами. Я была счастлива, они тоже. В ТК «Мега» есть своя служба по оценке сервиса магазинов. Работники службы инкогнито систематически оценивали работу всех магазинов на территории своих комплексов – наш магазин входил в пятёрку лучших среди нескольких сотен объектов.

Я очень много работала: рабочую неделю – на основной работе, где проводила тренинги среди торгового персонала, выходные были заняты работой с клиентами-бизнесменами. В какой-то момент выходные исчезли из моего графика совсем, и тогда, после непрерывной работы в течении двух недель подряд, у меня случился эмоциональный срыв. Я поняла, что мои силы не бесконечны, мне срочно нужна была пауза. У друга-врача я взяла больничный и три дня провела в постели. Этот случай научил меня ценить отдых, выходные дни в моём расписании были восстановлены – навсегда.

В отдел кадров на должность директора по персоналу хозяин взял новую сотрудницу, он занимался отбором кандидата лично, через международное кадровое агентство. Это была молодая турчанка, кадровик-международник. Турчанка была на своей волне, но чётко понимала, что есть организационные задачи, которые надо решать. Она всё делала во благо компании, не забывая и о себе. Тогда на экраны кинотеатров вышел фильм «Дьявол носит Prada». Посмотрев картину, турчанка стала копировать стиль поведения героини Мерил Стрип: дерзко входила в кабинет, точно так же, небрежно, бросала своё турецкое пальто на стол менеджеру и требовала принести ей кофе. Если кофе был недостаточно горячим, истерила, и всё в таком роде. Кофе-леди называла ее чудом в перьях. В какой-то момент она вдруг решила, что мне нужен помощник, и стала водить ко мне «достойных» на её взгляд кандидатов, «советовалась» – но мне уже было всё равно. В итоге на должность помощника она взяла девушку-тренера, которая имела весьма слабый профессиональный уровень. Найти общий язык с этой сотрудницей я так и не смогла – это был не мой человек.

 Несмотря на все свои закидоны, турчанка быстро разобралась, кто та женщина, разваливающая отдел розницы, и что за шайку она возглавляет, и начала поиск специалиста на должность. Такой человек нашёлся – она переманила его из одной известной европейской компании. Нового директора розницы турчанка представила всему офису. В офисе было традицией каждого нового сотрудника проводить по всем отделам и представлять. Новый директор захотел пообщаться со своей предшественницей, но главарь шайки ответила ему, что «в моём списке дел на сегодня нет встречи с вами».Этот диалог слышал весь отдел розницы, двое сотрудников громко засмеялись – всё время пребывания Натальи «у руля» коллеги тихо ненавидели её. Новый директор был интеллигентным и промолчал, продуктивного контакта у них не получилось. Тем временем заместитель по стокам оставил эту шайку. Смекнув, кто теперь главный в отделе, он стал сотрудничать с новым директором. Дрянь со своим единственным прихлебателем остались вдвоём.

Сотрудники отказывались подчиняться Наталье: «Извините, –  говорили они, – как скажет новый директор, так и будет». Вскоре её лишили права принимать решения и управлять магазинами, но экс-начальница пыталась везде вставить свои пять копеек. Собственная глупость, невоспитанность, управленческая алчность погубили её. Она страдала язвой желудка, поедая себя и закусывая другими - высохла как сухарь. Она плохо питалась, у неё не было аппетита, много курила и находилась в хроническом напряжении. Все проблемы с головой нашли место в теле, желчь была разлита по всему телу. Мне было жаль её.

…Я решила пройти серьёзное обучение в Школе консультантов по управлению бизнесом в Академии Народного Хозяйства под руководством профессора Пригожина. Обучение заняло около года. Академия стала большой находкой в моей жизни: я научилась методике научного управления любым бизнес-проектом, а профессор Пригожин стал одним из самых важных учителей в моей жизни. Я готова слушать его бесконечно.

Турчанка пошла мне навстречу – в Школе я училась в свои рабочие дни, мне даже предоставили такси. После учёбы за мной приезжала машина, которая доставляла меня на работу, а потом домой. И так – пять сессий по две недели каждая с утра и до вечера. Я закончила Академию, защитила дипломную работу и получила диплом по специальности «Консультант по управлению бизнесом». Это очень ценный для меня документ, и, хотя мне некому его показывать, я рада, что он у меня есть. Он делает меня счастливой. Есть вещи, которые человек делает исключительно для себя, потому что это входит в набор его целей и ценностей. Школу консультантов я до сих пор посещаю время от времени. Даже пара часов, проведённых на лекции Пригожина, даёт мне новые знания и интересные идеи. Профессор умён, но скуп на похвалу. Однажды на его лекции состоялся разговор, в котором он выразил своё отношение к похвале, сказав: «Не вижу смысла, когда люди начинают на встрече хвалить друг друга и восторгаться. Предпочитаю не делать этого, а просто сказать: «А помнишь, как хорошо было?». Я спросила: «Профессор, а что плохого в том, чтобы сказать человеку тёплые слова?» Он внимательно посмотрел на меня и ничего не ответил. На следующий день он сделал публичное заявление: «Наташа, – сказал он, – а ты хорошо пишешь!» Все удивлённо посмотрели на меня и на профессора, потому что хвалить было не в его характере. Он научил меня «проблематизировать»: обострять ситуацию, искать новизну решений.

...Мне везло на встречи с разными людьми, как хорошими, так и не очень, и все они были моими учителями, не подозревая об этом. Однажды один мой хороший знакомый сказал мне: «Я буду тебя ждать». Мы не были в отношениях, просто приятели, но как только он мне это сказал, я прочувствовала, поняла, оценила, как важно и приятно слышать, что тебя ждут, и неважно, кто говорит. Ведь плохой человек искренне, по-доброму, этого точно не скажет. После этого я всегда говорю тому, с кем у меня назначена встреча, «я тебя жду» – просто пару слов, очень дорогих.

 Тем временем обстановка в спортивной компании становилась всё более некомфортной, везде и всюду там были начальники. Я чувствовала, что мой контракт подходит к концу. Компанию дергали и свои, и чужие. Вскоре на склад приехали люди с большими звёздами на погонах и с бригадой грузчиков – это был рейдерский захват. Никто ничего не смог сделать: сотрудники компании вызывали полицию, но погрузка товара не останавливалась ни на минуту, а прибывшие на место «грабежа среди бела»полицейские разводили руками и уезжали. Двое суток фуры с товаром выезжали со склада в неизвестном направлении. Была вывезена вся новая коллекция и остатки старой» – было вывезено всё. Компанию постиг финансовый и товарный кризис. Индус понял, что такое бизнес по-русски: «Возьмём всё и даром!» 

В этой компании я отработала целых три года и не готова была поклоняться причудам нездоровых людей. Мой контракт с компанией кончился - я написала заявление. С чистой совестью я покидала самую замечательную компанию в моей жизни. Компанию, где я обрела бесценный опыт, невероятно обогативший меня интеллектуально.У меня были хорошие отношения со всеми отделами, кроме розницы – с шайкой ничего общего у меня быть не могло. Даже директор магазина Владимир, которого я однажды серьёзно наказала за нарушение, приехал в офис и поблагодарил за совместную работу, пожелав мне удачи. В компании я обрела много хороших приятелей, с которыми мы до сих пор изредка созваниваемся: «Лучше нашей компании нет и не будет», – говорят все. Я согласна с каждым: она всегда будет «наша».

После моего увольнения компания просуществовала еще около двух лет, интенсивно сокращая свои обороты. Предводительницу шайки турчанка уволила, по слухам, та устроилась в другую компанию. Мне искренне жаль владельца бизнеса, который принял горе-руководительницу в свой коллектив. Случайно встретившись с сотрудницей из отдела розницы, я узнала, что после увольнения бывшие коллеги изощрённо удаляли друг друга из друзей в социальных сетях. Один из замов экс-директрисы звонил мне пару раз – просил помощи. Он устроился в другую компанию и жаловался: «Никак не могу найти подход к своему руководителю. Не любит она меня. Что мне делать?» Наверное, самым честным моим ответом в тот момент мог быть такой: «У тебя неправильный руководитель. Ты должен с Натальей работать. С ней у вас один подход на двоих», но я ничего не сказала. Вскоре его уволили с занимаемой должности. Узнав об этом, я подумала, хорошо, что не в каждой компании требуется подлость. В другой раз прихвостень дряни позвонил с просьбой стать его рекомендателем – ему нужно было моё согласие, чтобы указать мой номер телефона в его резюме. «Попроси Наталью, она сделает это с большой важностью», – ответила я, а он сказал: «Я не хочу её просить». В итоге мне позвонили из отдела кадров известной компании и обратились как к предводительнице шайки: в своё резюме зам вписал нас обеих, перепутав номера телефонов. «Он трудяга, исполнительный и ответственный», – сказала я кадровику – и это было правдой, – умолчала я лишь о его дешёвой подлости. Но если бы это был мой бизнес-клиент, я бы однозначно сказала «нет».

Турчанка вышла замуж за турка, переехала жить в Санкт-Петербург и родила ребёнка. А индус – хозяин компании – продал воздух за миллионы долларов российскому банку. Он продал свою торговую марку с несуществующим товаром и закрытыми магазинами как успешный развивающийся бизнес. Так он показал русским бизнес по-индийски: «Продам дорого то, чего у меня нет!» Спустя много лет товар спортивной компании, который когда-то был вывезен со склада людьми в погонах, стал продаваться в магазинах страны.

 Проблемы воспитания

 Когда моя дочь стала подростком, у меня с ней начались серьёзные проблемы. Эти проблемы были не на пустом месте – всё к этому шло. Она стала пропускать учёбу, влюбилась в плохого парня, начала грубить. Когда я первый раз услышала от неё грубость, то была в шоке, не поверила своим ушам, – но дочь говорила на полном серьёзе. Я списала это на влияние Москвы, но и после своего возвращения из Сибири, там дочь прожила год, и где тоже всё было плохо, её поведение не изменилось в лучшую сторону. Она стала уходить из дома. Я была бессильна что-либо сделать. От печали у меня началась депрессия, я снова, как в детстве, когда переживала развод родителей, перестала смеяться. Это было большое горе, но именно тогда я поняла свои ошибки. Проанализировав и обобщив свой опыт, я сделала выводы:

  • Нельзя ребёнка ставить выше себя – не оценит. Ему всегда будет мало.
  • Ребёнка нужно воспитывать в строгости. В случае с моей дочерью – точно.
  • Ребёнок должен решать свои проблемы сам – сам создал, сам реши, а не прятаться за взрослыми.
  • Ребёнку нужно с раннего детства говорить: «Надо учиться и много работать». Моя бабушка без конца повторяла, что я должна «учиться, учиться, учиться».
  • На ребёнка надо возлагать обязательства и спрашивать результат.
  • У ребёнка должно быть два родителя мама и папа.
  • Детей надо рожать, когда сам вырос и стал взрослым человеком.

 Главная задача женщины – выбрать хорошего мужчину, надежного в качестве мужа и отца для своих детей. В идеале – мужчину из хорошего рода с хорошими генами. Можно много делать для ребёнка, но гены есть гены, они возьмут своё. Мои родители дали мне очень много, самое главное – хорошие гены. Мама воспитывала меня в строгости, ведущий ген в нашем роду – это трудолюбие.  С раннего детства я знала, что за моей спиной никто не стоит, а моя дочь была уверена, что я всегда буду на её стороне. 

 ...После увольнения из спортивной компании я слетала на заморский берег и погрелась на солнышке. Это был «спящий» отпуск: я спала круглыми сутками в течение нескольких дней. Мне было обидно, что у меня нет сил и всё время хочется спать, но проснуться и куда-то пойти я не могла физически... Через несколько дней я проснулась, у меня появилось чувство, что я заново родилась – отпуск восстановил меня. Вернувшись в Москву, с новыми силами я принялась за работу. Тогда я ещё не знала, что море и сон сутками долгие годы будут моей заветной мечтой.

 Позже я полетела в гости к родителям. Вместе с отцом мы навестили маму. Когда мы были у неё в гостях, мне позвонили из Москвы и сказали, что у дочери серьёзные проблемы. Во время своих отъездов я всегда с ней кого-нибудь оставляла, старалась не оставлять одну. В этот раз она нагло выгнала всех из нашего дома, ей было семнадцать лет. Тогда в отчаянии я сказала отцу: «Если бы ты не бросил нас, то никогда бы не позволил мне выйти замуж за это ничтожество!» Он виновато посмотрел на меня, но ничего не сказал. В детстве отец ставил меня в угол, я плакала и говорила ему, что он «дурак». Мама ругала его, если он перегибал палку, заступалась за меня, но из угла я могла выйти только с его разрешения. Мои родители давно стали как брат с сестрой: отец помогает маме, а мама ругает его, что он халатно относится к своему здоровью. Я знаю причину их развода – оба виноваты. Но сейчас это уже совсем не важно –   что случилось, то случилось. Ничего не изменить – есть как есть.

Я вернулась в Москву и стала решать проблемы дочери. Её желание манипулировать всеми закончилось очень скверно для неё самой. Сейчас, когда я работаю с подростками, я быстро отслеживаю манипуляции и пресекаю их на корню. Но тогда у меня начиналась новая – другая жизнь. 

 Психология в бизнесе

 Я уволилась из спортивной компании – решила открыть свою консалтинговую компанию или, проще говоря, кабинет психолога. Пришло время заключения контракта «Исполнение моей мечты». Я психолог по образованию и призванию. Шесть лет я посвятила практике, что практически равно еще одному институту. Изо дня в день я занималась бизнес-психологией, и кто бы знал, что стоили мне эти шесть лет! Тяжело видеть, как люди, занимающие должности топ-менеджеров, разваливают, обесценивают чужую идею, проект, бизнес или истерят на подчинённых только за то, что в процессе работы те щёлкают компьютерной мышкой. Мне не по силам терпеть подлость. А ещё я совершенно не способна подчиняться.  Мне не импонирует наёмный труд – не умею быть счастливой, работая наёмным сотрудником. Это моя серьёзная проблема. Мне даже не хочется разбираться, что мне мешает ходить на работу, как всем нормальным людям: эгоизм, тщеславие, нетерпимость? Возможно, всё это есть во мне. Но причина не в этом – просто мозги у меня работают иначе, а ещё…  ещё у меня есть мечта. Ради её исполнения шесть лет я работала наёмным менеджером.  И училась.

 У меня был отличный тренажёр – я посмотрела на все бизнес-процессы изнутри, изучая взаимодействие людей в переговорах, в управлении персоналом, в продажах. Увидела русский и европейский менеджмент с разных сторон во всей красе. Я была в отличной профессиональной форме – у меня было ощущение, что мне нет равных. Впрочем, оно у меня есть всегда, меняется только его назначение. Но настало время строить свой корабль, пуститься в самостоятельное плаванье. Каждый день от зари до зари вкалывать наёмным менеджером я не хочу и не буду.Я буду ходить на работу в свой кабинет как хозяйка пусть маленького, но собственного бизнеса. Это и есть моё предназначение, я вижу себя только в консалтинге. Я решила: буду продавать свои знания, идеи, мысли и решения как психолог. Но... стоило мне уйти в свободное плаванье из спортивной компании, как через месяц в стране случился финансовый кризис.

 За время моей работы в спортивной компании у меня появились частные клиенты – владельцы крупных бизнесов со множеством магазинов разных торговых марок, клиенты нашей спортивной компании. Они покупали франшизу, открывали магазины одежды и обуви в городах нашей необъятной родины, а я проводила тренинги с их персоналом. Многие из моих клиентов рекомендовали меня своим партнёрам и друзьям, таким же бизнесменам, как они. Но кризис задел всех, и многие мои проекты отменились.

 У меня были финансовые накопления, я зарегистрировала свою компанию и назвала её «Критика Роста». Название не случайное – по сути, я занимаюсь критикой. Критика – это оценка, я всегда оцениваю личную и профессиональную эффективность. В бизнесе есть два измерения: рост и развитие. Рост – это количественный показатель: было десять, стало пятнадцать магазинов-офисов. Развитие – качественный показатель. Это качество работы сотрудников, качество выпускаемой продукции. Развитие важнее роста, оно обеспечивает имидж, конкурентоспособность, востребованность и повторяемость клиентов в бизнесе.

 Как только я получила пакет документов о регистрации компании, позвонила Юлька. «Поздравляю! Теперь каждый месяц тебя будут ждать в налоговой инспекции, пенсионном фонде, страховой с отчётом для зачётов. Присылай мне все данные о компании, я буду вести твои дела». Выяснилось: в компании должен быть бухгалтер. Мадам им стала, она так и ведёт мои дела все эти годы. Юлька была права – я частый гость во всех этих учреждениях, и открытия ждали меня там на каждом шагу. В одном из учреждений специалист часто говорит мне с издёвочкой: «Здравствуйте, давно не виделись! Расскажите, как вы только умудрились успеть!?» Меня это веселит, потому что частенько я появляюсь к ним в последний день приёма отчёта, когда остаётся десять-пятнадцать минут до закрытия.

 Одна моя подруга открыла свою компанию, а сама в это время работала наёмным топ-менеджером в другой компании. Через год я её спросила: «Как твоя компания?» Она спокойно сказала: «Пока никак. Я её открыла и забыла». «Поздравляю! Теперь у тебя будут большие проблемы не только с памятью, но и финансовые. Открывай кошелёчек и неси денежки оплачивать штрафы за потерю памяти и нарушение административных обязательств»,  – «обрадовала» я её. Она действительно заплатила большую сумму штрафов и закрыла свою компанию.  У меня было бы точно так же, если бы Юлька не позаботилась обо мне, моя верная подруга Мадам.

Для выхода компании на рынок должен быть ассортимент предложений для потребителей. Тренинги это то, что есть у многих, и нужно иметь конкурентное преимущество – что-то такое, чего нет у других. В таком случае важно понимать свои сильные стороны. Я хороший психолог, одна из моих сильных сторон – проводить диагностику профессиональных навыков сотрудников и организационной деятельности системы в целом.

На тренингах я всегда начинала работу с личности каждого участника – диагностики его профессиональных качеств. Мне важно понять, что продают менеджеры в работе с покупателями. Но прежде чем начать работать, я должна понимать потенциал человека: каждому участнику тренинга я ставила индивидуальную задачу, а затем оценивала эффективность её решения. И на всех этапах работы давала обратную связь. Важно, чтобы люди, которые обеспечивают доход компании, не допускали ошибок, которые влекут за собой финансовые потери. Менеджеры должны быть профессионалами высокого уровня. Я занималась непрерывной оценкой и всегда делала эту оценку мотивацией для каждого работать лучше. Малый или большой бизнес начинается с личности специалиста. Специалист может быть компетентен в специальных знаниях, но его задача – донести эти знания до покупателей. Нужно уметь вызвать «аппетит» у тех, кто может купить. Для грамотной презентации нужна совокупность специальных знаний и умение преподать эти знания. А ещё продавец должен быть максимально коммуникабельным. Тренинг менял людей на глазах: зная свои проблемы, люди стараются решить их незамедлительно. Я открыла в себе способность видеть в людях таланты, слабые стороны участников тренинга делать сильными.

 Я придумала название своему конкурентному предложению – «Приват-критика». Это моя авторская методика. В названии «Приват-критика» две составляющие: приват, то есть общение тэт-а-тэт, и критика – то есть оценка. Ситуаций тэт-а-тэт на тренингах не может быть априори – всё происходит публично. Но моё озвучивание недостатков каждого из участников тренинга подразумевает их неотложную коррекцию. Профессор Пригожин как-то мне сказал: «Словосочетание «Приват-критика» это отличная упаковка твоей методике». Да, это интересное словосочетание, а по сути – УЗИ социального здоровья человека. Я запатентовала эту методику с оригинальным названием – словосочетанием «приват-критика» – и стала делать диагностику в частном порядке. Диагностика заключается в подробном описании: кто такой мой клиент на самом деле. Люди с большим интересом и волнением узнают о себе. Одним из этапов работы с клиентом является написание отчёта для него. В письменных отчётах к клиентам я обращалась Мистер и Мисс, используя слова из бесценной практики в западной компании. Какое-то время для меня это было нормой, даже вошло в привычку, но сейчас это в прошлом, больше я не использую это обращение.

...У меня есть способность кратко и ёмко делать анализ и подводить итог. Я могу одним-двумя словами обозначить корневую проблему человека – проблему, которая тащит за собой всё остальное. Именно это является особенностью «Приват-критики»: человек получает письменный отчёт-анализ по электронной почте или в бумажном варианте, во главе которого стоит пара фраз, характеризующих суть его личности на данный момент жизни. Эта фраза не должна быть оскорбительной, унизительной, её цель – обозначить состояние клиента. Эта пара фраз может иметь двойное, тройное значение, и я должна привести веские аргументы, почему это так. Иногда я очень веселюсь над тем, как звучит эта фраза.

На улице, где я жила в доме на окраине, у всех жителей были клички. Моя способность давать людям клички пригодилась мне основательно. Раньше это было забавной игрой, сейчас же стало фишкой в моей профессиональной деятельности. Однажды я обозначила корневую проблему одной моей клиентки фразой «Мисс Огнетушитель». Функция огнетушителя – тушить пламя, она же последнее время в своей жизни только и делала, что работала пожарным – тушила в себе страсти, негодование. У неё был серьёзный внутренний конфликт. Результатом стали высокое кровяное давление и спазмы в прямой кишке. Везде у неё стояли блоки: весь гнев и ярость она тушила в себе, не давая выхода чувствам. Ещё одна особенность – огнетушитель предмет сам по себе очень яркий и заметен повсюду. Такова и моя клиентка – она очень красивая, яркая и в большой толпе людей всегда будет выделяться. Каждый раз, когда я её вижу, я испытываю к ней чувство любви, доброй и светлой, на лице у меня появляется безотчётная улыбка, я ощущаю радость в сердце. Однажды я сказала ей об этом, и я счастлива от того, что умею говорить людям о своих чувствах. Среди моих клиентов есть те, кто вызывает во мне чувство тепла и добра. Это не плотская любовь, а светлое чувство, призванное делать человека духовно состоятельным. Когда я вижу такого человека, я понимаю своё счастье. Впервые я пережила это глубокое чувство по отношению к лицу духовного сана. Много лет назад я приехала на встречу к одному монаху и прождала его в монастыре целый день. Когда он вышел из келий, в этот момент во мне произошло нечто необычное – увидев его, я почувствовала большую радость, каждая клеточка моего тела наполнилась этим чувством. Это чувство не требует ответов на вопросы «почему? зачем? откуда?», оно всеобъемлюще, независимо, живёт само по себе, у него нет последствий. Это чувство тоже можно обозначить кратко:  «Её я встречу, ей я рад! А нет её, и нет заботы!» Я счастлива, что оно у меня есть.

Моя яркая клиентка, «Огнетушитель», сказала мне, что в трудную минуту она достаёт свой отчёт-анализ и перечитывает его: отчёт восстанавливает её и даёт веру в себя. А называть всё своими именами меня научила Инна Степановна. Она чётко «читала» людей, подводя итог своих наблюдений о человеке одним-двумя словами. Инна Степановна научила меня писать сочинения. Первым было «Радуга в моём огороде». Смысл сочинения тоже можно объяснить одной фразой – «когда благое дело идёт во вред». Сюжет был выдуманный: «Я решила помочь маме и самостоятельно постирала бельё. В стиральной машине оказалось белое с чёрным, синие с красным. В результате все вещи полиняли. Когда я повесила их сушиться на улице, в нашем огороде повисла красивая радуга». Написано было весело. Листок с моим сочинением висел напоказ для всей школы. Меня смущало, что подписано оно моим именем, но написано не мной. Тогда я поняла, что вызывает интерес читателя к содержанию текстов.  В школе я написала много хороших сочинений, а позже помогала писать сочинения дочери. Эти сочинения тоже вывешивались всем на обозрение как образец лучших сочинений уже в её школе. Так я начала записывать истории, рассказы для своих клиентов, в которых проводила параллель между событиями в жизни и их конечным результатом через художественный образ. Каждое слово, произнесённое клиентом,  отражает суть его жизни. Сейчас я пишу притчи, главный герой каждой – мой клиент. Притчи тоже меня веселят: я представляю, как выглядит картинка событий, которые описываю, иногда это очень забавно.

 Тернии «Приват-критики»

 ...Один важный нюанс очень характерен лично для меня: я не люблю тягомотину. Я люблю всё решать быстро. Не понимаю, как можно годами ходить на приём к психологу, бесконечно рассказывать, что и как, и так и не сдвинуться с места. Таких психологов и клиентов очень много. Эти два удивительных человека, как правило, встречаются раз в неделю. Психолог делает вид, что делает важную работу, а клиент верит, что когда-нибудь всё будет хорошо. Для меня важно выйти из кабинета психолога в качестве клиента с решением. Для меня важно, чтобы клиент выходил из моего кабинета с решением. Моя методика «Приват-критика» это и есть описание образа решения проблемы через художественный образ... 

 Хорошо, талант есть, но как его продать и кому?

 ...Несмотря на финансовый кризис, у меня всё началось красиво. Я предложила одногруппнице по школе консультантов арендовать офис на двоих, она занимается финансовым аудитом. Мы арендовали офис в центре Москвы на Кузнецком мосту, на Рождественской улице, при входе повесили большую вывеску нашей компании – «Критика Роста», на ней также было написано: «приват-критика». Прохожие быстро отреагировали на промо, интернет пестрил шутками: «Вы открываете дверь кабинета психолога. Заходите внутрь, ложитесь на кушетку, и вам на ушко начинают шептать, какой вы…..» Ура, реакция есть, решили мы, людям интересно, они обращают внимание! Но реакция была односторонней – в дверь никто не заходил и на кушетку не ложился, да и не было в нашем кабинете кушетки... Вывеска заработала спустя достаточно длительное время – я заранее сделала сайт и раскручивала его.

 ...В спортивной компании был айти-программист – Серёженька Кузиков, он-то и занимался разработкой и созданием моего сайта «Критика Роста». Я попросила, он сделал. Взял за работу большие деньги, но домен оформил на себя. В результате через четыре года работы сайта, когда он был уже раскручен за мой счёт, Кузиков потребовал большие деньги – за переоформление домена на меня. Но я решила не давать ему денег, я не собираюсь потворствовать подлости и мошенничеству. Я сделала себе новый сайт – с новым доменом sureva.ru. Серёженька Кузиков увидел в сети мой новый сайт и разместил на моём прежнем сайте рекламу моих конкурентов, убрав всю информацию обо мне. Среди моих клиентов каждый пятый – юрист, и на Кузикова было быстро составлено исковое заявление. Через пару минут, после того как Серёженька получил этот документ, мой прежний сайт был закрыт навсегда. Потом я выяснила, что спортивная компания заплатила ему большие деньги за выкуп своего домена. Есть такая порода Кузиковых, которые из всего извлекают прибыль любым путём и помногу раз.

В наше время сайт и любая интернет-информация играет основную роль в развитии и продвижении бизнеса. Мне было очень жаль терять сайт, который был моим детищем. Я размещала на нём много своих текстов, вложила большие трёхсот тысяч в него. Кроме того, был напечатан семитысячный тираж книг с рекламой сайта. Сайт читали. Но, ничего не поделаешь – «подлость есть подлость». Остерегайтесь подлых Кузиковых.

 В компанию «Критика Роста» я вложила все свои финансы, за полгода у меня закончились все сбережения. Меня не волновал вопрос затрат, денег было не жаль, но... результат был нулевой. Я занимала деньги, оплачивала всё, что по моему мнению было способно продвинуть мой бизнес. Но движения не было – всё стояло на месте.

Два бесполезных дорогостоящих действия, которые я совершила:

 1. Я сделала уличную рекламу – разместила баннеры по Москве. Их никто не читал. В бесполезные картинки было вложено несколько сотен тысяч рублей. Результат – ноль копеек.

2. Мы сняли офис в центре Москвы. Помещение простояло пустым полгода,  затрачено полмиллиона. Результат – ноль копеек.

 Это называется – изучаю рынок и оплачиваю свою некомпетентность.  Маркетинговый ход – учусь выходу на рынок. Я не назову это счётом за глупость. Это не глупость, это желание создать своё дело. Каждая вложенная мной копейка подтверждала, что я поступаю правильно. Но вскоре и копейки кончились. У меня были мелкие проекты, которые приносили небольшой доход, но они не компенсировали мои организационные расходы, мои проекты всегда предполагают большие расходы. В случае, когда у меня нет денег, а в голове родилась новая идея, я найду деньги. Я стала занимать деньги под проценты у своих приятелей. Многие охотно давали. Мы отказались от офиса, но рекламная вывеска ещё долго висела после того, как нас там уже не было.

Когда мы съехали с офиса, утром мне некуда было идти. Работы как таковой в офисе не было, но каждое утро я ездила туда. Имитация деятельности прекратилась – денег не было, к тому времени появились большие долги. Моя дочь не училась и не работала, тусовалась по Москве, я, как всегда, один на один, оставалась со своими проблемами. Конечно, я могла устроиться на работу и получать хорошую зарплату, но для меня это означало: первое – потерять всё, что было наработано, второе – отказаться от своей мечты, третье – ради денег терпеть людей, которые будут делать меня несчастной, и четвертое – достигать... ничего не достигать, потому что это были уже не мои – чужие цели. Я понимала, что так точно уже не смогу, это не в моих силах. Потому что: первое – я не хочу терять то, что мне дорого; второе – это смысл моей жизни; третье – это состояние моей души. «Моя душа, как мотылёк, – она трепещется от горя, а радость счастья придаёт и наполняется любовью».

  ...Я никогда не рассказывала своим родителям о том, как я живу. Для них я делаю вид, что мои трудности временные и скоро всё будет хорошо. Для родителей существует только одно решение всех моих проблем – я должна вернуться и жить с ними рядом. Мама твердит только об этом и накручивает отца, чтобы он тоже уговаривал меня поскорее к ним вернуться. Они по очереди звонят мне. Мама: «Твои друзья уже много раз облетели вокруг света. Их жизнь налажена во всём. Они много путешествуют, а ты сидишь, жизнь проходит мимо тебя». Отец: «Доченька, давай, возвращайся, откроешь здесь свою компанию, я буду тебе помогать во всём». Мои два соловья – мама с папой.

 Мои друзья действительно люди, которые могут позволить себе очень многое. Они не понимают меня, как я могла всё бросить и уехать. Кто-то сейчас на госслужбе управляет государственными ведомствами, у большинства свой бизнес, который работает как часы. У меня очень хорошие друзья. Когда я жила в Сибири, знакомые, родственники моих друзей управляли системой. Сейчас ею управляют мои однокашники, одногруппники, знакомые, приятели, друзья, друзья друзей. Вся Россия живёт по принципу кумовства.

 …Один мой закадычный друг всегда ездил с водителем. Много раз я ему говорила: «Что ты, как пижон, расселся на заднем сиденье, ты должен сам себя возить». Но каждый раз он отвечал, что у него нет прав. «Водительское удостоверение не проблема, научись управлять машиной», – советовала я. Он взял инструктора, прошёл уроки вождения, осталось получить права. Дядька другого моего друга был начальником ГАИ области и тогда уже вышел на пенсию, но бывших гаишников не бывает. В итоге три хороших человека: мой друг пижон, его водитель и пенсионер-гаишник приехали в областное ГАИ получать права. Для порядка их попросили сдать ПДД – письменно. Но не с первой, не со второй и даже не с третьей попытки эти трое не смогли сдать экзамен по теории вождения. Друг пижон удивлялся, обращаясь к своему водителю и к гаишнику на пенсии: «Не понимаю, ты же профессиональный водитель, а ты в прошлом начальник ГАИ – как так?!» В результате экзамен им помогли сдать действующие сотрудники ГАИ. Мой друг получил права и много лет ездит без аварий. А дядька другого моего друга, бывший начальник ГАИ области, был замечательный мужик – он умер в тот же самый день в году, что и его жена, ровно через год после её смерти...

 Я получила права в девятнадцать лет на законных основаниях – после трёхмесячного обучения. Занятия в ДОСААФ тогда проводил мой дядька Захар. Сейчас у моего хорошего друга есть друг, племянник мэра Москвы, но для меня это уже совсем не важно. 

 В начале кризиса в моём бизнесе мне позвонила подруга детства – Косточка. Наша дружба почти наша ровесница. Мы с ней дружим с пяти лет. После нашего разговора она купила мне билет на самолёт и сказала, что ждёт меня к себе в гости – в Новосибирск. У меня мысли не было о полёте к ней в гости, но я села в самолёт и улетела от проблем. Это и есть настоящая дружба. Такие тёплые встречи разбавляли мою тупиковую жизнь. Муж Косточки, Коля, тоже поддерживает меня и постоянно вдохновляет: «У тебя всё впереди (он всегда весело называет меня по кличке из детства). Мало кто из писателей-классиков был при жизни богат. Слава и деньги к ним приходили после смерти. Когда умрёшь, у тебя всё будет!» Я не считаю себя писательницей, но это громкое заявление даёт мне силы. Поэтому я решила: пути назад нет!

 …У меня отняли внутренний комфорт – долги, бег на месте в работе и… мои проблемы с дочерью. Дочь волновала меня больше всего на свете – каждую минуту я думала о ней. Поговорка «сапожник без сапог» верна во всех смыслах – у профессионального психолога проблемы в своей семье порой покруче, чем у его клиентов. Дома дочь не жила. Она изредка приходила, отсыпалась, приводила себя в порядок, на какое-то время устраивалась на работу, но всё это было ненадолго. Соблазн удовольствий, приключений и огни большого города манили её в свой безумный мир. Она погружалась в удовольствия, и все моральные и социальные обязательства были ей безразличны. Учёбу она забросила. Так было до тех пор, пока моя подруга не устроила её в международное рекламное агентство. Получив эту работу, она стала другим человеком. Но моё счастье длилось недолго. Спустя  два с половиной года дочь уволилась из рекламного агентства, чтобы продолжить своё образование. Вскоре она вернулась к прежнему образу жизни, чуть сбавив обороты. На работе её контролировали деньги, в агентстве у неё была большая зарплата, теперь она снова была свободна – опыт труда не оставил следа…

 …Время от времени я проводила тренинги среди персонала владельцев бизнеса. Один из моих клиентов – ведущий ритейлер в Белгороде, владелец более 40 магазинов. Мы познакомились, когда я ещё работала в спортивной компании. Раз в год в течение шести лет я ездила в Белгород и проводила тренинги среди всего персонала его магазинов, а это большее двухсот сотрудников. После переговоров с индусом о кандидате в руководители розницы я начала открывать в людях потенциал руководства. Именно в его бизнесе я начала отслеживать в менеджерах управленческую жилу. В то время, менеджмент в его компании был очень слабый – как говорится, «всё делали на коленках». На тренингах я отслеживала потенциал участников, давала ему рекомендации на них, а затем учила этих менеджеров эффективному управлению. В результате бизнес становился грамотным и более эффективным. Мы с ним были полезны друг другу. Сейчас мы не сотрудничаем – теперь у белгородского ритейлера самые сильные менеджеры во всей торговой сети города, а в штате есть свой внутренний тренер. И это правильно.

 Большинство моих коллег из спортивной компании устроились в известные компании. Мы всегда помогаем друг другу, рекомендациями в том числе. Но в начале моего самостоятельного пути я совершила несколько непоправимых ошибок – это были мои важные уроки. Моя бывшая коллега рекомендовала меня как бизнес-тренера владелице крупного бизнеса класса люкс с большим штатом сотрудников. Мы встретились с ней (дама была из семьи известных людей в большой политике), её интересовало обучение персонала. В тот момент тренинги в моей профессиональной деятельности отошли на второй план – мне нужно было выводить на рынок «Приват-критику». Мы быстро договорились о тренингах, и я начала рассказывать ей о «Приват-критике», продавливать её. Это была моя серьёзная ошибка, которая закончилась потерей клиента. Это был мой урок – «Что делать нельзя». Она не стала со мной работать: я просто-напросто напугала её. После этих неудачных переговоров я сделала вывод, что для «Приват-критики» человек должен созреть сам. Вскоре эту идею подтвердило ещё несколько фактов. При этом я ничего не потеряла, но и не нашла. Другая моя знакомая – она из шоу-бизнеса, дала мне номера телефонов известных людей при условии, что я не скажу, кто мне их дал, и сама, в свою очередь, не передам эту информацию никому. Я занялась обзвоном – предлагала знаменитостям  посетить кабинет психолога и пройти «Приват-критику». Но меня вежливо посылали. В результате я стёрла их номера и с тех пор никого не тревожу. Это были мои первые шаги по изучению рынка спроса для моего кабинета, который не подразумевает «активных продаж». Я знаю, что «Приват-критика» обязательно станет популярной – люди будут стоять в очередь ко мне – но прежде надо провести большую работу другого характера. Я её провожу.

Позже у меня началась череда переговоров, и все они были удачными. Я перестала предлагать «Приват-критику», и люди сами начали интересоваться – сначала словосочетанием, потом и его смыслом. Процесс постепенно начал увеличивать обороты, и сейчас большинство моих клиентов приходят по рекомендации. Я рассчиталась с долгами и построила новые планы, реализация которых завела меня в новые долги.

…В начале работы «Критики Роста» у меня было несколько человек, с которыми я бесплатно работала по методике «Приват-критика». Для них я написала свои первые отчёт-анализы. Это была проба пера – я набивала руку. Первый мой платный клиент пришёл на «Приват-критику» через полгода после открытия компании и рекламных мероприятий в интернете. Это была женщина, которая хорошо знала психологический консалтинговый рынок. На сайте «Критика Роста» она нашла предложение «Приват-критики» и заинтересовалась. Практически следом за ней пришёл молодой человек по имени Дмитрий – тот, которому я сказала, что не хотела бы иметь его среди своих друзей, – он пришёл с вывески на Кузнецком мосту, потом ещё один молодой человек… Потихоньку клиенты начали открывать мой кабинет психолога. Появлялись новые клиенты по рекомендациям, и с каждым последующим моя работа становилась всё лучше и лучше. Я всегда очень много читала – книга занимает важное место в моей жизни. Даже если у меня нет денег, а мне нужна та или иная книга, которой нет в библиотеке, я занимаю деньги и покупаю её. С раннего детства я хожу в библиотеку, книга для меня – важная часть жизни. 

 Тогда я подумала, что входом на рынок с информацией о «Приват-критике» может быть книга. К тому времени у меня уже собралось достаточно материала, который лишь нужно было обработать, проанализировать и довести до конца, сделав его интересным и максимально полезным для читателя. Я решила провести тренинг среди клиентов по «Приват-критике». Тренинг называется «Будь мной, я буду тобой». Его цели:

 1. Посмотреть на себя со стороны – кто есть Я на самом деле.

2. Научиться определять цели в жизни, которые должны отвечать личным интересам и ценностям. Эти цели должны развивать отношения.

3. Научиться формировать задачи, которые будут соответствовать жизненным целям.

4. Научиться вставать на место другого и принимать человека таким, какой он есть.

Я предложила этот тренинг четырём своим клиентам. Со всеми я занималась по методике «Приват-критика» не один раз. Один из клиентов отказался сразу, трое согласились – две женщины и мужчина. Мы согласовали день тренинга, но встречу пришлось перенести: одной из дам нужно было срочно улететь из Москвы. В результате осталось двое – мужчина и женщина. Я тщательно готовила участников: «Никаких оценок «хорошо» или «плохо» – всё по факту. Только поддержка – у каждого есть право на ошибку. Задача каждого – научиться вставать на место другого и помогать».  Этот тренинг был очень серьёзной работой для всех нас. Я открыла для себя много нового и важного, участники тренинга тоже. После мы обсудили весь процесс работы. Участница сказала: «Я очень боялась, потому что всё было на грани. Я боялась, что ты не вытянешь ситуацию. Но всё прошло хорошо». Участник сказал: «Время пролетело незаметно. Мы вышли с этого тренинга другими людьми». Для каждого это был серьёзный опыт, и теперь мы готовы проводить этот тренинг среди других клиентов, где его первые участники будут выступать как эксперты, они сильные аналитики. Если этого захочет сам клиент.

После этого опыта я решила провести тренинг «Будь мной, я буду тобой» с подростками. Две девушки согласились принять участие. Тренинг состоялся, но он не имел высокого результата по одной простой причине: подростки не готовы к такой работе – она слишком много требует. У подростков есть желание помочь, но ещё нет чувства эмпатии и способности вставать на место другого человека.

Со взрослыми тренинг прошёл максимально эффективно. Мы провели вместе, втроём, целый день, после я сделала подробный отчёт-анализ. Прошло немного времени, я предложила участникам этого уникального тренинга издать книгу, в которой будет описана их история – два года нашей работы. Участники согласились. Мне пришлось опять занимать деньги на печать книги – один из участников кредитовал проект. Мы издали и напечатали книгу с названием «Приват-критика». В ней подробно рассматривается тема конфликта человека с самим собой. Двое участников тренинга, Он и Она, два посторонних друг другу человека, у неё – низкая самооценка, у него – высокая, социально оба успешные люди. Весь смысл изложения – динамика изменения целей и ценностей двух людей. Книга помогает читателю посмотреть на себя со стороны и разобраться в себе.  Финансово этот проект оправдал себя, но я на нём не заработала – все деньги отдавала кредитору. Я оплачиваю рекламу и аренду, чтобы продать книги, и от этого проекта никогда не откажусь. Единственное, в чем мы всё-таки ошиблись, это тираж – книга была издана слишком большим тиражом, мы пожадничали. В моём случае ошибка с тиражом заключается в следующем:

 Первая книга, как и первый блин, – вышла комом. Когда я начала продавать её, то поняла все свои ошибки. Во втором издании книга будет существенно переработана.

На момент издания «Приват-критики» книжный ритейл был мне не знаком изнутри. Столкнувшись с «книжниками» я поняла, что в этом бизнесе работают  энтропики. Они не развивают книжный бизнес, а используют схемы продаж прошлого века.

 Узнав книжный бизнес изнутри, я выяснила, что одна известная книжная сеть, практически монополист на книжном рынке, работает с авторами за большие деньги. Автор оплачивает аренду минимум десяти магазинов, в которых будет продаваться его книга. Это первая часть дохода книжного ритейлера от сделки. Вторая часть – это двести сорок процентов накрутки на стоимость каждого экземпляра книги. Я ничего не имею против оплаты месячной аренды, но, если вы берёте деньги, обеспечьте результат. Я заплатила, прошло время – результат был нулевой.  Когда я предъявила претензию и предложила решение, оно было принято. За месяц продажи составили всего четыреста книг, и с меня попросили деньги за следующий месяц аренды. Работать себе в убыток негуманно – я отказалась от книжной сети и начала искать свои пути продаж.

Написать книгу и издать её не проблема, проблема – продать тираж. Мне известны книжные проекты, финансируемые государством, которые возглавляли люди непорядочные. Деньги оседали в их карманах, работа не проводилась, так было с проектом «Читаем в ….».

Я начала работать на выставках. Московские книжные выставки это возможность заявить о себе. Одна из самых интересных выставок – осенняя книжная выставка, в ней я всегда принимаю участие. Продать книгу непросто, и причин для этого несколько:

  • 1. Люди предпочитают известных авторов.

    2. Сейчас мало кто читает.

    3. Многие читают электронные книги.

     К сожалению, книга перестала быть доходным бизнесом. Книжной торговлей занимаются люди старой гвардии и в частном порядке. Всю свою жизнь они посвятили книгам и уже не в силах отказаться от них. На книжных выставках я вижу много известных людей, которые интересуются литературой. Один из них посещает осеннюю выставку из года в год и скупает огромные кипы редких и современных книг. Это Константин Эрнст. Есть поговорка, это и о нём в том числе: «Тот, кто читает книги, управляет теми, кто смотрит телевизор». Мне неизвестен автор этого изречения, но он явно читает и понимает власть книг. Если вы пришли на столичную книжную выставку во второй половине первого дня её работы, можете быть уверенными – Эрнст уже в павильоне и жадно изучает представленный книжный ассортимент...

    Я регулярно бываю на книжном салоне в Санкт-Петербурге – там мы выкупаем большой стенд на двоих-троих. Последняя наша поездка отличалась от предыдущих. Мы с Марго выехали из Москвы на машине в шесть утра, всю дорогу сеял дождик, но перед самым Питером выглянуло солнышко. Во второй половине дня мы, счастливые, приехали в Манеж, выгрузили книги – планов на вечер было громадьё. После разгрузки сели в машину – не заводится. Промучившись довольно продолжительное время, подключили всех близ находящихся мужчин. Мужики сняли клейму с аккумулятора, осмотрели все провода, попинали колёса, но всё было напрасно. Наверное, страшно оказаться в чужом городе в таком положении, но не мне. В Петербурге живет моя закадычная подруга, с которой мы дружим целую вечность и, надеюсь, будем дружить до конца дней. Лена Белова – известный человек в городе среди собачников и кошатников, у неё пять лошадей, раньше было десять. Я позвонила ей, Лена тут же продиагностировала поломку. Когда она приехала, я отдала ей ключи от машины, как эстафетную палочку. Лена вызвала эвакуатор, нашла механиков-ремонтников и договорилась с ними, что они будут ждать нас в мастерской. Оказалось, вышла из строя сигнализация. Приехал эвакуатор, водитель погрузил мой автомобиль на грузовик, и мы, наконец, поехали…

    Мы с Леной сели рядом с водителем, Марго завалилась на спальное место в кабине грузовика с возгласом: «Видела бы моя дочка, на чём я сейчас еду, она бы мне обзавидывалась!» Всю дорогу Лена с энтузиазмом рассказывала мне о своей поездке в Прагу, из которой только вернулась. Она уверяла, что мне обязательно нужно там побывать вместе с ней, и немедленно. Я слушала и понимала: как здорово, что у меня есть Лена. Я попала на деньги, планы на вечер были сорваны, но мне было очень хорошо. Хорошо от того, что меня не пугают такие проблемы, чего бы они мне не стоили. От того, что у меня есть такие замечательные подруги, рядом с которыми легко даже в трудный момент. Лена вообще особенный человек в моей жизни: ей небезразлична моя жизнь, она ценный критик моего творчества и замечательная подруга. Раньше она ругала меня за то, как я воспитываю свою дочь, давала много советов, говорила: «Ты много ей позволяешь. Нельзя быть ей подругой». И была права. Когда дочь училась в школе, она часто ездила в Питер к Лене на каникулы. Однажды она вернулась и горько плакала от того, что узнала – муж изменяет Лене: моей дочери было обидно за его обман. Лене я тогда ничего не сказала, этот разговор у нас состоялся уже после их развода. Не знаю, правильно я поступаю или нет, но в таких случаях я никогда ничего никому не говорю. Лена поняла меня и не осудила.

    ...Недавно Лена мне сказала: «Я прослушала твою аудиокнигу «Есть как есть». Мне понравилась, есть замечания по мелочам. Из ста процентов тянешь на восемьдесят пять. Ты будешь писать классные вещи». Её мнение для меня важно – она много читает и хорошо разбирается в литературе. Я тоже могу покритиковать свою подругу – например, я поругиваю Лену за большое количество животных, но чаще хвалю, благодарю и горжусь.

    За душевным разговором мы приехали к механикам. Темнело, был поздний майский вечер, но белые ночи ещё не начались. У механиков рабочий день закончился, они ждали только нас и в течение часа починили нам машину. Мы отвезли Лену домой. В гостинице мы оказались лишь в два часа ночи. Уставшие, мы наконец разместились в нашем номере. Мне стало интересно: «Мы намотали в пути восемьсот километров, прибыли на место и сделали то, ради чего приехали… Всё – машина вышла из строя... Это могло случиться посреди дороги, а это случилось, лишь когда всё уже было позади. Это чудо?» – спросила я Марго. «Да, я тоже об этом подумала», – тихо сказала она...

    Четыре дня работы на выставке прошли с успехом. Мы переехали из гостиницы к Лене и отлично провели пару дней в кругу замечательных друзей, их собачек, кошечек, которых, надо сказать, я не очень люблю. 

    Я использую любую возможность продавать книги. Однажды у меня получилось взять аренду в самом проходимом торговом комплексе в центре Москвы. Мне помог взять один хороший человек – Сан Саныч. Он убедил свою начальницу, коммерческого директора, сдать мне один квадратный метр. Она пошла ему навстречу, и у меня появился там свой уголок. Тогда у меня была издана только одна книга - «Приват-критика». Я поставила стойку и начала продавать свою единственную книгу. Несколько дней было потеряно, я тихо стояла и ждала своих читателей.  Сан Саныч мне сказал: «Если ты будешь тихо стоять, ничего не продашь. Ты должна проявлять активность и приставать ко всем». Я послушалась его совета, и всё стало иначе. Я стала приставать к посетителям торгового комплекса, и люди, по разным причинам, покупали у меня книгу. Кому-то хотелось меня поддержать, кому-то было интересно. У меня появились помощники, они очень старались.

    Я заметила, что в каждом торговом комплексе есть свои сумасшедшие посетители. Они ходят туда как на работу, некоторые начинают  день, как будто всё видят в первый раз, кто-то продолжает  вчерашний день. Одна девушка изо дня в день подходила ко мне, брала книгу в руки, с большим интересом и удивлением, как в первый раз, рассматривала её и молча возвращала. И так много дней подряд, пока я не сказала: «Если читаешь книги – дарю». Каждый день что-то происходило, ситуации были разные, в общем, не соскучишься. Один молодой паренёк пребывал в роли разведчика. Он делал анализ обстановки ТК – она постоянно менялась в его голове – и рассказывал мне. За месяц работы в этом комплексе мы продали больше семисот книг. Рекорд дня был в субботу: сорок четыре книги! Я встретила очень много известных людей, и все они купили мою книгу.

    Однажды я заметила человека, чье лицо мне было очень знакомо. Я никак не могла вспомнить – кто это. Для себя решила: «Ему ничего не стоит купить мою книгу». Спросила, читает ли он книги, он ответил: «Конечно читаю, только критику не люблю». Тогда я сказала: «Это не просто критика – это лучшая книга, которая будет в вашей библиотеке». Мужчина заулыбался, но я все равно никак не могла его узнать.

    - Вы хоккеист?!  – спросила я, решив идти до конца.

    - Нет, фигурист! – улыбаясь ответил он.

    - Сергей?..

    - Нет, Алексей.

    - Тихомиров? – уточнила я.

    - Нет, Тихонов! – заявил он.

    - Конечно, я так и знала! – не моргнув глазом, воскликнула я.

    Он рассмеялся и сказал: «Я куплю вашу книгу, если вы мне её подпишите!» Вручив ему книгу с моей подписью, я пожелала ему гладкого льда и огромного счастья. Я была счастлива в тот момент. И таких весёлых встреч у меня было много.

    Однажды ко мне подошла женщина и сказала: «Давай, я тебе подпишу каждую книгу, и ты быстро всё продашь!» Я внимательно посмотрела на неё и подумала, что это очередная сумасшедшая. Она добавила: «Я подпишу  «Народная артистка Светлана Немоляева». Мне стало очень стыдно: это действительно была Светлана Немоляева. Я не узнала её. Это замечательная, милая женщина. Много лет назад точно так же у меня состоялся разговор с её сыном – Александром Лазаревым, он выбирал мебель в торговом комплексе, а я там работала. Я сказала, что знаю – он артист, но имени его не помню. Тогда он просто рассказал мне о своих ролях, очень приятный молодой человек.

    Для меня это был очень тяжёлый месяц, но эффективный. Я работала без выходных с утра до позднего вечера. У меня не было сил говорить в конце дня. Через месяц начальница, которую уговорил Сан Саныч, попросила меня освободить уголок, заявив: «За эти деньги я поставлю тут аппарат по чеканке памятных монет. Он не будет приставать к людям». Я оплатила аренду – почти сто тысяч рублей, остальные деньги отдала своему кредитору. На руках у меня оставалась пара тысяч рублей – на скромную жизнь, но мне было всё равно. Тогда для меня это был большой шаг вперёд.

    Книги покупали образованные и необразованные люди, и первое время я была уверена, что вижу всех насквозь и на расстоянии. Иногда, глядя на человека, я была уверена, что он точно купит книгу, но он не покупал, была убеждена, что не купит, а он покупал. Я сделала вывод: человек непредсказуем. После этого я перестала фантазировать и стала работать одинаково с каждым. Мне было легко и просто, потому что я решила, что мне никто ничего не должен: у каждого человека есть право поступать как он считает нужным. За этот месяц я отработала на практике способность вести переговоры с любым человеком на высоком уровне, научилась продавать книги даже тем, кто их вообще не читает. Люди с уважением относились ко мне и честно признавались: «Сам(а) я читать вряд ли буду, но я знаю, кому её подарить». Так моя первая книга стала «гулять» по Москве и не только, ведь продавалась она в самом центре Москвы, куда стекаются жители со всей нашей планеты. Ко мне подходили и говорили: «Я видел(а) эту книгу в метро и хочу её!» Всё это делало меня счастливой. Способность устанавливать контакт с любым человеком впоследствии стало для меня решением многих задач. Процесс продажи книг снимает барьеры в общении и вырабатывает целеустремлённость и уверенность в себе.

    Однажды на мой вопрос, читает ли он книги или нет, один молодой человек ответил, что, мол, перед свиньями он бисер не мечет. «Правильно», – ответила я, а про себя подумала: «Что же ты делаешь в свинарнике?» Я ничего не сказала ему на хамство – никогда не выясняю отношений с больными и невоспитанными людьми.

    В последующей книге я поблагодарила начальницу в ТЦ за её квадратный метр. Пару раз я просила её: «Пустите хоть на один месяц, мой угол давно пустой!» Аппарат не оправдал себя – он ни к кому не приставал, но и его никто не трогал. Начальница каждый раз неизменно отвечала «нет». Есть и такая порода – «гнилые люди», мысль о том, чтобы сделать доброе дело, их не посещает. Для таких, как она, слово «добро» и его значение не имеют никакого смысла, они смеются над теми, кто готов помогать. И она не единственная, на своём пути я повстречала немало таких людей. У всех было много общего с главарём шайки. Начальница ничем от неё не отличалась, разве что модной одеждой. Как-то я поинтересовалась у неё: «Как вам моя книга?» «Мне не понравилось», – ответила она. Я подумала: «Конечно – что за глупость я спрашиваю!» 

    Смотрю я на таких людей и думаю: «Несчастные вы люди! Кто поможет вашим детям? Какой вклад вы внесли в общество, в котором играете социальную роль, и принимаете решения? Денег срубили, пятаки одни в глазах... А я готова платить, мне не надо бесплатно».  Но среди этой груды мнимого добра, где блестит золото, серебро и нет ни одной книги, такие, как она, и не думают о своей социальной роли, насколько важна сама возможность сделать доброе дело... Мне жаль их.

    Невзирая на трудности по пути к массовому покупателю, моя книга всё же стала популярной. Прочитав «Приват-критику», многие говорили мне, что нужда в психологе у них отпала и что моя книга является для них инструментом к самопознанию. К сожалению, я больше так не пишу, у меня изменился стиль письма и форма мысли. Одна моя клиентка, мудрая женщина, сказала мне: «Приват-критика» – твоя лучшая книга. Я читала её много раз, она не похожа ни на одну книгу! Впечатление, что книга со мной разговаривает, я веду с ней диалог. Она открыла мне очень много важного и ценного. Она – про меня. Мне кажется, что это книга у меня уже сто лет». Именно книга «Приват-критика» привела её ко мне на приём, так же, как и многих других моих клиентов, которым она открыла дверь моего кабинета – кабинета психолога. Поэтому, чего бы мне не стоила аренда, книга «Приват-критика» делает мою работу последовательной.

    Я люблю свои книги, и не только свои – я очень люблю хорошие книги. Я не писатель, я автор текстов, в которых люди открывают неизведанные далисвоих чёрных дыр и светлых пятен. Я не брошу книги и дело, которым занимаюсь. Дверь моего кабинета всё чаще открывается, в неё заходят клиенты, садятся в кресло и рассказывают мне о себе.

    Каждого клиента я воспринимаю по-разному, каждый индивидуален. Кто-то для меня открыт, как книга, кто-то закрыт, как сейф, к которому непросто подобрать ключи. Не всегда я могу с уверенностью сразу сказать о ключевой проблеме человека. Иногда у меня уходят целые сутки, чтобы понять, в чём суть его проблемы. У меня нет права на ошибку: за каждым моим словом должно стоять доказательство. «У каждого доктора есть своё кладбище» – один раз я совершила серьёзную ошибку, но поняла это слишком поздно. Ко мне на приём пришёл клиент, у которого была проблема с собственной матерью. Я выслушивала его жалобы, не думая, что в этот момент он предаёт свою мать, их отношения, чувства... Тогда я не прочла в этом его подлости и малодушия, хотя сама была честна, не заискивала. Сейчас мне очень стыдно перед его матерью и, если у меня появится возможность извиниться, я обязательно это сделаю. Это было моим уроком.

    Я совершила ряд ошибок, за которыми стояли не только финансовые потери, но и потери отношений. О каких-то потерях я сожалею, но есть такие, которым я рада. Ошибки – мудрые учителя, главное – учиться на них.

    ...Была у меня клиентка – бизнес-леди. Она наняла меня для работы с персоналом в её компании. Мы провели тренинг продаж, персонал значительно увеличил доход её бизнеса. Потом она сама, по собственной инициативе, попросила меня провести с ней «Приват-критику». Мы поработали с ней, я написала и отослала ей отчёт-анализ. Она сказала мне: «Когда я в первый  раз читала твой отчёт, у меня просто волосы дыбом вставали на голове... У меня не было слов! Пару дней я была в шоке, но зато сейчас мне очень хорошо. У меня появилась вера, что я справлюсь со всеми проблемами,  страхи за бизнес прошли сами собой. Я показала близкому человеку твой отчёт. Она мне сказала: «Как она посмела тебе такое написать?» А что она мне должна была написать – какая я хорошая? Вы мне всегда говорите об этом». Я понимала, что свою работу я сделала и мне надо уйти, дальше – без меня. У неё была серьёзная проблема с персоналом – новые сотрудники не задерживались, хотя зарплата была достойная. Потом она позвонила: «Я хочу, чтобы вы занялись приёмом и обучением нового персонала». Я сразу ответила: «Это не моя работа. Я могу предложить хорошего рекрутера, но сама я эти вопросы не решаю».

    Мы подключили рекрутера к поиску персонала для её компании. Она отсматривала множество кандидатов и отбирала подходящих. Дальше за дело принималась я, обучение проводила с каждым из новичков индивидуально. У моей клиентки  был серьёзный бизнес и состоятельные клиенты. Но те, кто доходили до стажировки, работали там максимум два дня, 90 процентов съедали в первый день. Чтобы выяснить, в чём проблема, я провела беседу с каждым новым сотрудником и лично с хозяйкой в том числе. Оказалось, среди очаровательных дам компании бытовала самая настоящая дедовщина. Возник замкнутый круг: нашу работу с рекрутерами – приём и обучение – оплачивала хозяйка, а люди не работали у неё. Многие после первого дня даже слышать не хотели об этой работе. С бизнес-леди я  прекратила все отношения – это не мой клиент. Бесплатно я работать не стану, а брать деньги за то, что не приносит пользы, нельзя. Я извинилась перед ней, и мы разошлись. Важно вовремя уметь поставить точку в отношениях. Я делала попытки, но уступила. Зря. 

    Однажды ко мне на приём должен был прийти клиент, я долго ждала его в офисе. С большим опозданием, в тот момент, когда я уже собралась уезжать, он подкатил – на чёрном «БМВ-Х6» с блатными номерами. Весь из себя, точно как я, лет двадцать назад, с одним отличием: за моими словами всегда стояли поступки. Достаточно было провести с ним полчаса, чтобы понять, что это «мыльный пузырь»: ни одно его слово ничего не стоило. Он провёл в моём кабинете три часа, пыжился, понтовался, потом вышел покурить и не вернулся, не заплатив за приём. Возможно, платит он только за интимные услуги, потому что бесплатно с ним никто в отношениях состоять не будет. Я никогда не писала и не говорила о нём, но я сразу его прочитала. 

    У меня было три клиента, которым я сказала, что не могу им помочь. Это были не мои клиенты – психиатра. Один из них – мужчина, который, где бы ни работал, везде имел конфликты с последующим увольнением. Я сразу поняла, что у него психическое отклонение: у мужчины отсутствовали социальные навыки, он был зациклен только на себе самом, никого не слышал. Ещё была женщина с клинической картиной поведения в семье, про таких обычно говорят: «кретинка». У неё были те же самые проблемы, что и у мужчины, только в семье. Она требовала, чтобы её дети жили по её правилам, хотя они были уже взрослыми людьми. Дама  считала, что моя работа состоит в том, чтобы жалеть её, признавая исключительно её правоту. Обнаружив, что этого не происходит – я сказала ей, что она полностью не права, – она заявила, что я плохой психолог. Третьим был мальчик подросток с большим букетом психических и физических отклонений. Ему я могла лишь дать несколько рекомендаций. Я видела, что делать он ничего не будет – он был слишком ленив, в школу не ходил – там все плохие, маме не помогал – попросту не хотел... 

    Однажды мне позвонила женщина и попросила о встрече – у неё в офисе. Мы встретились, я сразу узнала её, даже помнила её имя: по телефону она не сказала, кто она такая. Она известная личность, все её знают, но я никогда не скажу даже о том, что мы лично знакомы, если она этого не пожелает. Таковы правила.

    Она замужем, много работает, у неё взрослый ребёнок. Она давно рассталась с отцом своего ребёнка, у неё второй брак. На встрече я видела три разных личности. Первая – счастливая женщина: хороший муж, она любит и любима. Вторая – увлечённая делом, преданная своей профессии и работе, успешная и признанная. Третья – несчастная мама: ребёнок вырос эгоистом, ему всё мало. Дама страдала чувством вины, неисполненного долга.  У «ребёнка», которому уже за двадцать, к маме только претензии, он ревнует её к работе, к мужу, упрекая, что «муж и работа всегда были дороже, чем он». Недавно они с «ребёнком» ходили в кино - вдвоём. Перед фильмом, как водится, зашли в кафе. Все столы в кафе были заняты, но клиентку узнал администратор и предложил  зарезервированный столик. Разместившись за столиком, они сделали заказ, официант ушёл. Потянулись минуты ожидания, сидели молча – «ребёнок»сразу занялся своими делами, уткнувшись в телефон – говорить было не о чем. В этот момент ей показалось, что время остановилось. В голову пришла мысль, что вот сейчас можно, как всегда, заговорить, начать веселить, но... ей  не хотелось этого делать – совсем. Она увидела перед собой человека, который занят собой и своим телефоном, и вдруг почувствовала, что так было всегда. Фильм тоже не вывел её из этого состояния, изображение на экране не увлекало,  она отчаянно грустила. В тот день моя клиентка поняла, что между ней и ребёнком пропала духовная связь. Проведя несколько печальных дней, она позвонила мне... Я написала ей отчёт-анализ, и несчастная мама стала счастливым человеком. Это была отличная работа. Через короткое время после нашей встречи клиентка позвонила мне и сказала: «Спасибо! Всё наладилось – я с собой договорилась. Отношения с «ребёнком» больше меня не беспокоят, давно пора было поставить всё на свои места».

    Мне знакомо это чувство, я испытала его несколько раз. Первый раз – с отцом. Тогда я почувствовала, что всё, это конец – никогда уже не будет как раньше, это не тот папа, который был раньше. Мне было всё равно, я сказала отцу: «Можешь не приезжать сюда». В тот момент я поняла: не стоит ждать и быть с тем, кому я не нужна. Второй раз я испытала это чувство с мужем-наркоманом – с ним мне было не всё равно. Я пережила большое горе и потерю, которую невозможно ничем и никем заменить. Было у меня пару человек, но я сама закрыла перед ними дверь отношений, грустила какое-то время, но совсем не долго...

    Часто я испытываю прямо противоположное чувство – духовную близость. Я нахожусь рядом с человеком, мы молчим, и эта тишина даёт мне понять нашу духовную близость. Такие люди в моей жизни были и есть, они делают меня счастливой. Это чувство – духовной близости – живёт само по себе.

    У меня был заказ на тренинг продаж в небольшом магазине. Штат магазина –четыре продавца, торговая точка пришла в упадок. Тренинг длился полчаса – дальше работать не имело смысла. Я порекомендовала хозяину полностью поменять персонал, только потом приглашать меня для обучения, и уехала. Не всех можно научить. Он сменил персонал, выполнил ряд моих рекомендаций, и его бизнес стал развиваться и приносить прибыль.

    С подобной ситуацией я столкнулась в крупной торговой компании. В компании собственное производство продукции и большая сеть розничных магазинов – они успешно продают франшизу. Проводя тренинг, я быстро поняла, что участники не понимают, о чём я говорю. Перед началом каждого тренинга в новой группе я стала предупреждать людей: буду спрашивать что только что сказала. Ничего особенного я с них не требовала: нужно было просто повторить мои слова. Во время своей речи я останавливалась и обращалась к участникам тренинга: «Повторите, что я только что сказала». Люди впадали в ступор: они разучились слушать и думать. После тренингов я сказала хозяину: «По-моему, у вас работают одни слабоумные, где вы их берёте? Глупые люди не способны обеспечить вам прибыль! У вас проблемы в отделе кадров!» Я встретилась с кадровиком и спросила её: «Зачем принимать на работу слабоумных людей?» Ответ был: «У нас никто не хочет работать»... Разве такой специалист способен продать должность как привлекательную и перспективную? Кадровика в компании сменили, и персонал поменял свой уровень. Слабый кадровик будет обеспечивать компанию слабыми сотрудниками. 

    Как говорят американцы: «Вы можете обучить персонал, и они уволятся. Но вы можете не учить, и они останутся!» Учить стоит только тех, кто готов учиться и хорошо работать.

    Через год после выхода первой книги у меня собрался материал о подростках. Можно было издавать вторую книгу, расширять аудиторию читателей. Книга для подростков и их родителей – мой самый желанный проект, а подростки – самые любимые мои клиенты. Теперь я смотрю на них строгим взглядом и всегда ставлю себя на место их родителей. Итак, есть материал, есть желание – денег нет ни копейки. Издание книги стоит больше ста тысяч рублей. Где взять? Все доходы у меня уходили на возврат долга кредитору за первую книгу. У меня достаточно клиентов – владельцев бизнесов, есть среди них и две бизнес-леди. Им-то я и предложила стать спонсорами книги «Юность». Дамы поинтересовались содержанием книги и в течение пяти минут дали мне положительный ответ: ни много ни мало безвозвратно около ста пятидесяти тысяч рублей.  Моему счастью не было предела, я издала книгу. У «Юности» счастливая судьба: она переиздавалась несколько раз, тиражи раскупались, а на задней обложке книги всегда будут красоваться портреты тех прекрасных женщин, что дали ей жизнь...

    В первом тираже «Юности» я напечатала историю пятнадцатилетней девушки. С ней мы работали около двух лет. На моё предложение о публикации её истории я получила положительный ответ. Я пообещала клиентке дивиденды с прибыли от тиража книги в случае успешных продаж. В книге был рассмотрен серьёзный подростковый конфликт – из-за присущей её возрасту вредности и эгоизма моя клиентка заработала нервный тик. Написанная мной работа раскрывала значение характера этой девушки и все его свойства. Я была с ней в дружеских отношениях, но никогда не забывала, кто мы друг другу. Я старалась ей помочь – она посещала мои  тренинги для взрослых по бизнесу как участница. Я видела, как она меняется, верила в неё. Окончив школу, она уехала учиться в Европу, а через год вдруг решила, что хочет учиться в Америке. Учёбу оплачивал её отец, и вскоре она прилетела в Москву к нему на переговоры. Отец девушки позвонил мне с предложением поучаствовать в переговорах. Нам предстояло обсудить предстоящую учёбу его дочери в Америке в ресторане. Я приехала на встречу и там поняла, что отношение моей бывшей клиентки ко мне было лицемерной, дешёвой игрой. Во время нашей «общей» беседы она всеми фибрами игнорировала меня – словно меня нет за «их» столом. Мне было некомфортно, её отец был крайне удивлён, он интеллигентный и порядочный человек. Больше мы с этой девушкой не общались, убрала я из книги «Юность» и нашу работу с ней. Результат не оправдал себя – не вижу смысла посвящать читателей в то, что было притворством и чего нет на самом деле. Оставив художественную часть истории, я изменила лишь имя в книге «Есть как есть». Это моя интеллектуальная работа, но, как выяснилось, совсем о другом человеке. 

     Первое издание книги вышло – теперь у меня было два предложения для  читателей. Книга «Юность» издавалась с учётом всех моих предыдущих ошибок, тираж в тысячу экземпляров ушёл за год. Следующие переиздания книги претерпели значительную редакцию – в третьем тираже можно найти лишь тридцать процентов от того, что было в первом. Я считаю, что последняя редакция самая лучшая, все последующие тиражи будут такими, книга находится в отличном состоянии. В «Юности» собраны истории молодых людей разного возраста, рассматривающие жизнь подростка с разных сторон. Это и построение отношений с самим собой, с социумом, семьей, поиск места в жизни. Думаю, если бы мне в моём подростковом возрасте попалась в руки эта книга, моя жизнь, возможно, сложилась бы иначе.

    За моей спиной никто не стоял – всё сама, сама. На выставках я часто попадала на деньги. Платила за аренду в надежде продать много книг, арендодатели брали у меня деньги, заведомо зная, что проходимость на их площадях очень низкая. Оплатив аренду в десять тысяч рублей за три-четыре дня выставки, а зарабатывала две-три тысячи, я часто с грустью покидала очередную выставку с результатом в минус... Но настоящей наградой за мои труды был визит клиента, недавно посетившего выставку. Это для меня самое главное.

    После книги «Юность» у меня накопился новый материал, на третью книгу – «Есть как есть». Первый тираж был продан очень быстро. Эта книга отличается от предыдущих: теперь уже ко мне подходили люди с хорошими отзывами о книге. Однажды на выставке ко мне подошла женщина: «Я прочла «Есть как есть» – отличная книга! Я даже не хочу её никому давать, боюсь, потеряется», – сказала она. В жизни есть моменты, о которых не думаешь, но они судьбоносные. Эти слова моей читательницы и есть смысл всей моей работы.

    Когда я открыла «Критику Роста» – свой кабинет психолога – то оказалась в новом мире. Работа на себя очень нестабильна, если никто не стоит за твоей спиной и не отлажена система капиталооборота. В моём случае единственным, что стало стабильным – это отсутствие денег и наличие долгов. Иногда я зарабатываю достаточное количество денег, но сразу трачу их на реализацию своей мечты. Я не могу купить приличные сапожки или что-то для быта, ведь мне необходимо оплачивать тиражи книг, картинки, диски, мультфильмы, рекламу, аренду, торговую марку и т.д. Я отметила разницу в людях на Севере и в Москве: на Севере люди совсем другие, помогают друг другу просто так. Там нет пятаков в зрачках партнёров на переговорах. Здесь, в Москве, коррупция везде и повсюду. Даже на выставках, которые финансирует государство, они по условиям бесплатные для участников, организаторы берут деньги со всех себе в карман. Я  плачу – альтернативы у меня нет. Есть организаторы, которые работают честно, по совести, но таких – единицы. Из таких мне знаком всего один человек.

    Когда моя очередная книга готова к печати, я собираю все свои крохи, чтобы напечатать её. Не хочу просить ни у кого: это мои желания, и я должна оплачивать их сама. Отказывая себе во всём, я ничуть не сожалею по этому поводу, ничто не останавливает меня. Однажды для печати книги мне не хватало десять тысяч рублей (любой тираж стоит более ста тысяч рублей). Я попросила взаймы у близкой подруги. Она сказала: «Без проблем, приезжай, дам». Я приехала. Вручая мне деньги, она спросила: «Когда отдашь?» «Две недели максимум, если завтра появятся, отдам завтра», – ответила я. Подруга записала мой ответ-дату на листочек и попросила расписаться. Я поставила свою подпись, получила деньги и второй листочек. Я спешила в типографию и даже не вышла из машины, когда мы с ней, как позже выяснилось, «совершали сделку». По дороге я рассмотрела бумажку – это была расписка. Подружкиной рукой там было выведено: мои ФИО, дата, сумма и... курс доллара на сегодня. Я позвонила ей: «Что это?» – она ответила: «Если курс доллара вырастет, отдашь больше, чем взяла». На меня напала грусть-печаль – может, я что-то не понимаю в этом мире? Я поинтересовалась у нескольких друзей: «Это нормально?». Все сказали: «Нет, лучше бы сказала, что денег нет». Адвокат дала мне деньги без расписок и сроков, и я вернула долг незамедлительно, курс был стабильным. Больше у этой подруги я ничего не попрошу. Такой поступок от скупого сердца и от неумной головы.

    Мои финансовые проблемы стали развивать во мне ущербность. В какой-то момент я заметила, что перестала на что-либо претендовать. Я стала редко посещать кафе, рестораны, заказываю всегда по минимуму, даже если меня угощают. Однажды оказалась в неловкой ситуации. Мы пошли с приятелями в ресторан, они гуляли на широкую ногу – все блюда от шеф повара, напитки от бармена. Принесли огромный счёт, наша компания решила сброситься,поделив сумму на всех поровну. Я рассчитывала заплатить за свой весьма скромный, бюджетный заказ – деньги в моем кошельке были подсчитаны. Я сказала, что суммы, требуемой для внесения в общак, у меня нет. Один из присутствующих осудил меня. Я думаю, что только у русских такое бывает. Теперь я всегда открыто в начале застолья оповещаю всех о том, что могу позволить себе немного. Живу я очень скромно и остаюсь верной своей давней привычке – как и в детстве, куплю мало, но вкусно. 

    Когда у меня было написано и издано две книги – «Приват-критика» и «Юность», я обратилась в издательство «Эксмо», чтобы они посмотрели мои труды. Руководитель отдела, она возглавляет в издательстве отдел психологии и моды, была в растерянности, она сказала: «Даже не знаю, к какому направлению отнести ваши книги». Вот так да, человек, который ведёт по сути просветительскую деятельность, элементарно не разобрался в содержании моих работ. Через два года я показала им же в «Эксмо» мою третьею книгу – «Есть как есть». Реакция была странной: «Вам надо раскрутиться в соцсетях. Если ваши книги станут популярными в Сети, мы рассмотрим вас как автора». «Спасибо, не надо» – подумала я.

    Проблема современного общества интеллектуальная, социальная, нравственная – ограниченность и безграмотность. Люди перестали читать – никто не формирует моду на образованность и интеллект. Потребители встают в очередь за новым гаджетом. Руководители торговых комплексов, организаторы выставок, издатели, книжный ритейл – относятся так ко всем, и дело не во мне. Эти люди, на мой взгляд, ограниченные умом и озабоченные деньгами. Средний слой населения не развивает современное общество, потому что у него нет базы для этого. Этот слой духовно пуст и несостоятельный. Просветительская работа большинством руководителей отвергается, их деятельность как важное звено цепочки развития современного общества и страны в целом, сводится к функциям казначеев и учётчиков. Государство делает не только власть, его делает каждый человек, будь он управленцем, принимающим важные решения, рядовым служащим или торговцем.На пути реализации моего проекта я встречала много людей, которые абсолютно не способны сделать общество сильным и привлекательным. Тех, кто был готов помочь, были единицы. И речь не о деньгах.

    Действительно значимых персон, способных содействовать в исполнении моей мечты, я встретила не больше десятка. Такими были Александр Виноградов и его руководитель Светлана – у них я арендовала квадратный метр за небольшие деньги. Эти двое молодых людей мне очень серьёзно помогли – на их «метре» было продано больше двух тысяч экземпляров книг. На заработанные деньги я напечатала новый тираж... Я работала бы там ещё, но посетители ТК почти всегда одни и те же – все, кто читает, уже купили мои книги. 

    Глядя вокруг, я все больше убеждаюсь в том, что книга стала чем-то лишним в жизни современных людей. Большинство из них прямо так и говорят: «Лучше куплю палку колбасы, чем книгу», проводя параллель между пузом и головой. И конкурентные способности их желудков оказываются намного сильнее их интеллекта – голова проигрывает пузу. По этой причине увеличилось количество слабоумных толстяков. Чтение – это труд, а колбаса – удовольствие. Многочисленные анорексичные красавицы интересуются исключительно помадой, сапожками, с большим интересом листают глянец, ахая от восторга и понятия не имея о том, кто такая Агния Барто и что Земля крутится вокруг Солнца. Они уверены, что всё крутится вокруг них, и Солнце в том числе. Позор. 

    За все время существования «Критика Роста» у меня появилось достаточно клиентов из разных сфер профессиональной деятельности. Не могу сказать, что я дружу с клиентами, но однозначно заключить, что не дружу, тоже не могу: с каждым у меня складываются свои, индивидуальные отношения. Иногда клиенты приглашают меня в ресторан – в основном на ужин, мы общаемся как хорошие приятели, душевно и тепло. Но пойти на ужин я могу не со всяким. Несколько человек из моих друзей стали моими клиентами, это получилось как-то само собой. Если кто-то из моих знакомых звонит и просит записать его(её) ко мне на приём, вначале я, конечно, удивляюсь. Но когда начинаю работать, мне становится безразличным, что клиент(ка) мой друг или моя подруга: я всегда найду для него(неё) самые точные слова. Конечно, я воспользуюсь своими знаниями об этом человеке, но основная моя задача – помочь, и именно этому будет посвящена наша встреча. Я привлекаю клиентов в свои бизнес-проекты. Мультфильм «Дело адвоката» нарисовали две шестнадцатилетние девушки, мои клиентки, и мне было очень приятно оплатить их труд. Адвокат – она единственная среди клиентов, ставшая моей близкой подругой, – выздоровела, и я счастлива. Теперь у меня есть личный адвокат, а, учитывая мою наклонность к рискам, адвокат мне необходим. Оформление всех моих книг – тоже работа клиентов.

    Однажды в кругу близких друзей состоялся разговор, из которого я узнала мнение одного из них о моём бизнесе. В тот день я была в гостях у Светы с Витей. Света сказала мужу: «Витя, тебе давно уже пора открыть свой бизнес, а ты всё время в поиске работы. Посмотри на Валеру, на Наташу, как они стараются!» Витя ответил: «На Валеру стоит посмотреть, он пример успеха. А Наташенька пример неуспешного бизнеса. То, что она делает, бизнесом назвать нельзя». В чём-то я с ним согласна – в отличие от меня Валера действительно успешный бизнесмен – он занимается строительством и получает госзаказы. Но Вите всё-таки удалось меня обидеть, хотя я быстро успокоила себя тем, что это было сказано с позиций наёмного работника – он боится рисков и ответственности. Это позиция человека, привыкшего жить на всём готовом. Витя был высокооплачиваемым  бухгалтером международного уровня, но часто менял работу – контракты с ним не продлевали. Бухгалтера боялись конкуренции и на его место старались поставить своего человека. Так было и на последнем месте работы, в концерне «Ильюшин», работать Вите там было некомфортно. В воскресенье вечером он сказал Свете: «Если бы ты только знала, как я не хочу идти завтра на работу! Единственное, что меня там привлекает, это вечерний теннис». Витя был заядлый теннисист, а в «Ильюшине» регулярно проводятся внутренние соревнования по теннису. На последних соревнованиях он занял второе место, признав, что лидер, которому он проиграл, сильнее его на порядок. В понедельник утром Витя уехал на работу. Он отработал день, вечером была игра. Витя, как всегда, красиво играл, бегал по корту, принимал мячи... Прямо во время игры ему стало плохо – сердце. Он не смог дойти до скамейки и умер прямо на теннисном корте. На похоронах я узнала, что Виктор был не просто бухгалтер – он был финансовый консультант  концерна.  Света сказала мне: «Витечка, как Снегурочка, таял у меня на глазах. Он в последнее время даже не улыбался, сидел тихонечко в сторонке, был совсем незаметный. Как я этого не замечала, не видела горя? Надо было что-то делать!» Нелюбимое место сначала делает человека несчастным, а потом убивает. Сердце Вити наполнилось печалью настолько, что не выдержало, и он умер от горя. Накануне Виктор получил отказ в компании, с которой полгода вёл переговоры и ждал приглашение на работу. Его надежды рухнули в один миг – когда он, не веря своим ушам, услышал всего два слова: «Вам отказано». Находиться там, где плохо, и жить без надежды – смертельное преступление.  Витя был мой хороший друг, он останется в моём сердце навсегда. У меня есть памятный подарок от него – отличная теннисная ракетка, теперь она мне очень дорога. Я не молюсь за него, Витя был некрещённый. Планировал креститься, не успел...

    Моему другу, Виктору Демченко

Ты смотришь вдаль, как те, другие,
Кто там с тобою навсегда.
А мы, пока ещё земные, корпеем, будни утоля.…
Там дебет-кредит ровным счётом
Совсем не нужен никому.

Там есть у всех свои отчёты,
И мяч упал за полосу,
Там бег воздушный, полёт ровный,

Там есть законы, времена.

И у тебя, мой друг Витюша, настала новая пора.
Вдали от дома и от тела ты будешь новый путь искать,
И пусть в пути тебе поможет ангел дорогу отыскать.
Твоя семья всегда с тобою – послужит верным маяком,
И твой маяк на небосклоне друзьям всегда будет звездой.

 27.04.2016. Н.С.

 У меня есть клиент, серьёзный бизнесмен – у Игоря сеть магазинов в регионах и один в Москве. Мы с ним работаем много лет. Магазин в Москве расположен в хорошем торговом комплексе, и время от времени Игорь приглашает меня. Я работаю у него в магазине в качестве продавца и обучаю персонал. Мне нравится товары в этом магазине – красивые вещи высокого качества, нравятся покупатели. Когда я работаю, выручка магазина увеличивается в разы, а Игорь каждый раз говорит мне, что я очень эффективный менеджер.

 

Люди из амбара

У меня были клиенты – очень крупный российский ритейлер в сегменте одежды. Именно были, больше я никогда с ними работать не стану. Эпизодично на протяжении десяти лет я проводила у них тренинги среди торгового персонала. Первый тренинг состоялся еще в бытность моей работы в спортивной компании. Владельцами компании муж с женой и ещё один учредитель, женщина. Хозяйка бизнеса много раз звала меня к себе в штат, но я не рассматривала  её предложение всерьёз – я не стала бы у неё тренером ни за какие деньги. Как правило, она всегда сама выходила со мной на связь – с хозяином я никогда не имела дела. Офис их компании располагается на пяти этажах, и на всехслышен его ор. Он лает, переходя на визг, как бешенная собака, а жена его успокаивает.

 Весь отдел розницы в их компании, за исключением руководителя, состоит сплошь из менеджеров, которых рекомендовала я – из их же торгового персонала – и обучила. Отличные менеджеры. Их компания вся в кредитах, тем не менее твёрдо стоит на ногах. В летний период у меня мало работы, и я предложила им провести тренинги среди всего торгового персонала – так называемую прокачку. Мы встретились и всё распланировали, в том числе обговорили, каким должен быть результат. Я работала в их офисе по десять часов в день. После двух недель работы хозяин пригласил меня к себе в кабинет – приглашение на переговоры я получила от руководителя розницы. Как только мы встретились, он сразу набросился на меня, крича, почему я пришла без плана. Во время его ора в кабинет зашла хозяйка и стала его успокаивать. Странно, что она не носит успокоительные хотя бы для себя, ему вряд ли они помогут. Ему намордник нужен и плётка. Он даже вспомнил наши переговоры год назад. Тогда он говорил, что хочет интерактивное обучение для регионов, чтобы любой сотрудник в другом городе открыл планшет и научился много продавать. Но он забыл, что мы записали это интерактивное обучение с их менеджерами на видео. Я хотела бросить в него блокнот и выйти из кабинета, но взяла себя в руки и вежливо сказала: «Если есть претензии ко мне, я сейчас возьму сумку и покину ваш офис».

 Проблема, с которой сталкивается большинство организаций, – это неспособность использовать полученные знания. В данном случае интерактивное обучение надо уметь  применять и контролировать этот процесс. Многие бизнес-проекты выглядят, как «мартышка и очки». Бизнесу дают очки, а бизнес не знает, что с ними делать. Он делает с очками всё что угодно, только не надевает на глаза, чтобы лучше видеть.

 Генеральный план на всё должен быть у владельца бизнеса, а не у сотрудника, приходящего на время. На данной встрече он должен был мне сказать о своих планах, а я под эти планы построить программу. Но он мог только орать и знать не знал что такое настоящее партнерское сотрудничество и плодотворный диалог. Любой грамотный бизнесмен информирует подчинённых, занятых продвижением его бизнеса, о перспективах, долгосрочных планах компании, задача менеджера  – реализовывать эти планы.

 Качество работы магазинов улучшилось, но ожидаемого мною результата достигнуть всё-таки не удалось. Причины:

1. Летний период – традиционно сезон спада продаж.

2. Нужно время для того, чтобы всё заработало, а это два-три-четыре месяца.  

 Самая большая польза для компании от моей работы была в том, что менеджеры курирующие розницу, прошли мой тренинг продаж несколько раз практически с каждой группой и отработали навыки эффективного обучения на высоком уровне. Они сами могут обучать персонал и обойтись без тренера. Работать с такими клиентами – нет: я буду без денег голодная, но только не с ними.  Через два месяца после обучения компания вышла на результат, который я планировала,  об этом мне сказала их менеджер. У них постоянная текучка кадров и очень плохой имидж на внутреннем рынке, но я не придавала этому значения, пока это не коснулось меня самой. Внутренний рынок – это персонал, партнёры, конкуренты. Внешний рынок – это покупатели. Раньше, при моей эпизодично-приходящей работе, хозяин не мог на меня орать, но не в этот раз – теперь он уже не смог сдержаться. Ещё наши индусы говорили о них как о колхозе, который работает на коленках в амбаре. Первый тренинг мы проводили в этом амбаре за занавеской, и всё три дня я слышала ор этого мужичка. С амбара они съехали, но культура амбара у них так и осталась. Они не просто колхоз, на мой взгляд, они люди из амбара. Внешне хозяин выглядит как приличный человек, но только до тех пор, пока рот не открыл. В последний день своей работы – я ещё не знала, что он последний – я случайно встретила хозяйку в коридоре. Она отвела от меня взгляд, я сразу поняла – что-то не так. Вечером руководитель розницы поблагодарил меня за работу и вручил расчёт.

 За время моей работы – чуть больше месяца – прошли обучение около двухсот сотрудников. Я выбрала из них десять толковых менеджеров в наставники. Написала программу тренинга для наставников и провела обучение. Написала отчёт о проделанной работе с рекомендациями и оценкой каждого сотрудника прошедшего тренинг. Передала все материалы для дальнейшей работы и уехала домой. Ощущение было ужасное.

 Мой друг Дима подарил мне замечательную книгу Сергея Михалкова «Басни для взрослых о взрослых». В персонажах этих басен я нашла много своих знакомых – времена не меняют людей. Одна из них о хозяине этой компании.

 

Больной кабан

 К учёной птице – умному Павлину –

Хавронья на приём явилась не одна:

Хавронья привела с собою Кабана.

(Павлин был доктор – умел лечить скотину!)

Павлин спросил: «Чем вам помочь, друзья?»  –

«Мой боров заболел, – ответила Свинья. –

Весь день на всех рычит, копытами топочет –

Всем угрожает он, знать ничего не хочет,

Доходит дело чуть ли не до драк!

Он никаких не терпит возражений

И не стесняется в подборе выражений».  –

«Я очень нервным стал!» – заметил мрачный Хряк.

Павлин задумался: «Скажите, а бывает,

Что и на льва он голос поднимает?» –

«Нет, этого пока не замечала я,

 Со львами вежлив он», – прохрюкала Свинья.

 «Быть может, он волков и тигров оскорбляет?» –

 «Нет, этого мой Хряк себе не позволяет!»

 «Ну что ж, – сказал Павлин, – диагноз мой таков:

 Поскольку ваш супруг не трогает волков,

 Ни тигров и ни львов, а значит, разумеет,

 Что голос повышать на сильного не смеет,

 И перед ними вовремя робеет, –

 Он, с точки зренья докторов, здоров!»

Знавал я одного начальника такого, 

На подчинённых брызгал он слюной.

«Уволю! Накажу!» – кричал он через слово.

- Как вы стоите тут передо мной?»

Его однажды вызвали, прижали,

И у него коленки задрожали:

«Простите, – говорит, – я нервный, я больной!

Сергей Михалков

 Моя дочь стала взрослая и живёт самостоятельно. Я поняла, что самая трудная роль в жизни – это роль родителя. Кажется, что всё будет хорошо, но это только кажется.  Печально, что у дочери нет отца. Он ни разу не позвонил ей и не поинтересовался: «Как дела, дочка?», о материальной помощи речи тоже никогда не было.  Я не могу назвать себя хорошей матерью, но я очень старалась дать своему ребёнку то, чего не было у меня, но оказывается то, что было у меня, вполне достаточно, чтобы кем-то стать.

 Всю свою сознательную жизнь дочь провела в центре Москвы. Конечно, Москва ей показала больше, чем она могла увидеть в Сибири. У нас с ней нестабильные отношения, но теперь я имею чёткую позицию как мать. Я отпустила её, мне совсем не важно, кем она работает, – самое главное, чтобы она работала хорошо. С ней я открыла в себе новые качества и черты. Однажды она совершила проступок, я сказала ей: «Ты ответишь за это», и она ответила. Она поняла, что есть черта, за которую заходить нельзя. А я поняла, что всему есть предел и лучше этот предел не накалять. Моя дочь не нашей породы, и ничего с этим не поделать. Как говорят японцы: «От лука роза не рождается». Она говорит словами своего отца, хотя жила с ним до полутора лет. В социальных сетях он давно добавил её в чёрный список, чтобы дочурка не мешала его виртуальной жизни.  Я поняла, люди рождаются тем, кто они есть. Когда у нас с дочерью мир и лад, мы отлично проводим время. Иногда кулинарим вместе, она научилась отлично готовить, а я – получать удовольствие от процесса приготовления блюд. Мне нравится встречаться с друзьями у себя дома и за неспешным разговором, выпив по бокалу вина, вместе готовить что-нибудь вкусненькое...

 Три года назад у меня случилась большая потеря. Во время разговора с подругой по телефону я поняла, что она не хочет со мной разговаривать. Я спросила её: «Ты не хочешь со мной общаться?», в ответ услышала – да. Я извинилась и положила трубку. Я не хочу и не стану выяснять причин, нет значит нет. Она мне близкий человек и очень дорога, но насильно мил не будешь. Мы выросли на улице «дома на окраине», с малых лет дружили – нас была большая компания, мы все учились в одной школе. Моя одноклассница тоже входила в эту компанию. Уже в детстве прорисовывался образ социальной роли каждой из нас во взрослой жизни. В ограде их дома стояла лодка накрытая брезентом, в ней были мягкие кожаные кресла и руль. Во время дождя мы все забирались в эту лодку, я всегда садилась за руль, а моя подруга сидела рядом и была доктором, остальные шесть девчонок сидели сзади и были просто пассажирками. Женя, я зову её «мать Евгения», выросла и стала врачом. Из восьми человек нашей компании четыре человека стали пьющими. Единственная, с кем я общалась из этой лодки, это с «матерью», но наша дружба прекратилась спустя тридцать пять лет. Жени мне очень не хватает, она важный человек для меня. Я скучаю по ней, а когда заболеваю, звоню – говорю симптомы болезни, и она назначает мне лечение. Врачом она остаётся всегда. Интеллигентная и умная, «мать Евгения» привила мне любовь к книгам, мы многое обсуждали вместе, говорили обо всём. Но всё, нас больше нет.

 Совсем недавно умерла жена моего отца, она болела. Я не знаю, что происходит у отца на душе, но мне очень жаль его. У него нет семьи – он один. Думаю, что он очень давно один, задолго до её смерти. Я стала звонить ему чаще, посоветовала жениться, сказала, что не стоит жить одному. Отец смеясь ответил, что ему этого не нужно. Мне очень жаль Таню, потому что у неё умерла мама. Работая в суде, Таня познакомилась со своим будущим мужем. Через пару лет она оттуда уволилась и больше ни дня не работала в своей жизни. Позже Таня поступила на юридический факультет ТГУ, закончила его, положила диплом юриста на полочку и состоялась в жизни как счастливая жена и мама. У них свой отель, сауны и бассейны в Томске – комплекс называется «Монтана». У Тани очень хороший муж, Вася. Именно Вася снял плёнку на часах «Монтана» моего первого мужа, когда они никак не хотели играть мелодию. Однажды Вася вышвырнул его из квартиры, как собачку за шкирку, потому что он достал всех кого можно и кого нельзя перед тем, как я сама вышвырнула его из своей жизни...

 Через два месяца после смерти жены отца умерла его единственная сестра – моя тётка, моя крёстная и няня. В детстве она дала мне денег на велосипед. Она принимала активное участие в моей жизни и в жизни моей дочери. Она часто забирала мою дочь из детского сада и оставляла у себя на ночь. Утром она потихонечку её будила, бережно брала на руки, сажала на стол. Стол был застелен тёплым одеялом – няня разогревала его заранее утюгом. На тёплом покрывале она одевала мою дочку, её одежка была белоснежной и шуршала в руках от чистоты. В комнате горел тусклый свет, чтобы не резало глазки. Она гладила вещи и надевала их, пока они были тёплые, при этом всегда говорила, какая дочка стала большая за ночь, а кошка ещё не помыла глазки. Так было со всеми нами, когда мы были детьми.

 С крёстной у нас были тёплые отношения. Её дочь, моя сестра, говорила мне: «Она относится к тебе лучше всех на свете!» Но я не позвонила ей в дни, когда она лежала при смерти: хотела оттянуть страшный звонок. Мне казалось, что так я оттяну её от смерти и продлю ей жизнь. Мы не обменялась даже парой последних в нашей жизни фраз. Этот несостоявшийся разговор вызывает у меня двойственное чувство: с одной стороны, надо было попрощаться. Я знала, что она уходит, мама каждый день говорила, что она гаснет, счёт её жизни идёт на часы. С другой стороны, этот разговор не стоит в моей памяти. Я знаю, что она, как всегда, ласково назвала бы меня, мы бы душевно поговорили... Но этого не случилось и уже не случится никогда. Я не думала, что всё может так быстро закончиться, но... всё закончилось. Моя дочь поговорила с ней, у них состоялось прощание. Мой отец был рядом с ней до самого конца.

 ...В один из тёплых солнечных дней прошлого лета мы ходили с тётей на городское кладбище – навестить наших стариков. Мы зашли ко всем родственникам со стороны моей мамы в том числе, убрали листву, вырвали сорняк. Это кладбище уже давно закрыто – на нём хоронят тех, для кого или кто давно выкупили места, а у нас там вся родня. Меня поразила молодость кладбища – за последние годы оно помолодело. Куда-бы я ни повернула голову, на меня смотрел с фотографии молодой парень или мужчина, молодая девушка или женщина, и почти всех я знала. «Боже мой, как всё мимолётно, как мимолётна жизнь!» – думала я. Моя тётка всегда ухаживала за могилами нашей семьи. С её уходом некому будет весной вырвать сорняк и посадить цветы. Уходит один человек, а с ним уходит эпоха, в которой он творил по умолчанию. Её никто не просил ухаживать за могилами, она сама так решила. Мы всех навестили, и тётка сказала: «Подожди, я схожу на могилку своей собачки. Она похоронена за оградой кладбища». Я подумала,  как же моя крёстная умеет любить! Собачка для неё была всем. Тётка пошла по лесной алее к южному выходу, я осталось одна среди могилок знакомых мне людей. Стояла мёртвая тишина, только крикливые вороны нарушали кладбищенское спокойствие. Я увидела, как к тётке приближается компания молодых людей, они спросили о чём-то. Между ними завязался лёгкий разговор – до меня донеслись его отголоски. Ребята обратились к ней «бабушка», точно как мои маленькие племянники, подумалось мне. Племянники всегда звали тётку «бабушка с собачкой» – как у Чехова, только дама постарела.. В этот момент до меня дошло – а ведь она действительно бабушка! Я и не заметила, как изменилась жизнь моей няни. Она навестила свою драгоценную собачку, вернулась ко мне – от переживания у неё поднялось давление. Мы присели на скамейку у чужого памятника, крёстная выпила таблетки и пришла в себя. Мы молча пошли домой, как только вышли за ворота кладбища начался ливень. Я раскрыла зонтик над своей «бабушкой», бережно взяла её под локоток и мы не спеша продолжили свой путь. У нас была одна печаль на двоих: у тётки по собачке, а у меня – по всем, кого я встретила невзначай-случайно. Этот наш день останется со мной навсегда. Теперь уже я буду ходить к ней на могилу и носить цветы. Не на много бабушка пережила любимую собачку. У отца из кровной родни остались только мы с сестрой, внуки да племянницы. Надеюсь, мы нужны ему.

У меня есть друг – Саша Зверев. С женой они давно разошлись, двое их детей остались с супругой. Даже наши общие товарищи, которым Саша несимпатичен, Наташа с Сашей, говорят о нём: «Светка со Зверевым проблем не знает, он не только детей, но и её содержит». Мы редко встречаемся с Сашей, но когда это случается, он всегда приглашает меня в ресторан. Рядом с ним я могу позволить себе заказать всё, что захочу: таков Саша, во всём. Он объездил с детьми полмира и говорит, что мои дети – это мои дети и... мои проблемы! Я очень уважаю его, Саша хороший друг. Своей дочери-подростку он уже построил «Ателье красоты» на Ленина 110 в Томске.

Ещё у меня есть старший двоюродный брат – Сашка. Братом я очень горжусь: Сашка  красивый, высокий, стройный, он закончил тот же спортфакультет в педучилище, что и я. Отслужив в армии, он всю жизнь отработал в полиции, дослужился до звания майора. У него замечательная семья – жена Надежда и сын, теперь они уже бабушка с дедушкой, у них родилась внучка. У брата как раз тот случай, когда мужик женится на всех родственниках своей жены. Я обожаю их род. Сашка всегда звонит моей маме и спрашивает: «Тётка, что тебе привезти?» И они с Надей везут маме всё, что у них есть. Забота по умолчанию большая  роскошь в наше время. Мама очень любит Сашу с Надей и ворчит на нас, что мы называем друг друга Надька, Танька, Сашка, Наташка. В походе с тёткой по кладбищу я повернула голову и увидела памятник с фотографией Лены – родной сестры Нади и Тани. Она улыбалась мне, я замерла, дрожь пробежала у меня по всему телу: шок. Я знала, что она умерла, но не ожидала её вот так здесь встретить – случайно. Она умерла молодой, красивой и совсем недавно – онкология. Я постояла с ней, вспоминая все наши весёлые праздники...

 Недавно Сашка и все наши родственники собрались у моей мамы, мы созвонились. Таня, сестра Нади, спросила меня, что я делаю. Я ответила, что пишу новую работу, «Кабинет психолога». Она сказала: «Бросай, пишешь ты всякую херню. Никто это читать не будет!», мы посмеялись. По-своему Таня права. Ей не понять меня, потому что она не читает книг и живёт сибирскими заботами, а говорит мне это от заботливого сердца и практичной головы. Каждый новый год она проводит потрясающую новогоднюю ёлку в детском саду, в котором работает воспитательницей. Я поинтересовалась, кем она будет в этом году, «полицейским», – смеясь ответила мне Таня.  Рядом с моими родными мне всегда очень хорошо, а их шутки – для меня большая радость и много счастья.

 С мамой у меня очень тёплые отношения, несмотря на то, что я по-прежнему закрыта. Мы созваниваемся каждый день, она помогает мне, даже деньгами, и готова отдать последнее нам с сестрой. Я не такая хорошая мать, как моя мама, но и моя дочь не такая дочь, как я для своей мамы. Единственный человек, который меня всегда ждёт, это мама. «Кабинет психолога» будет откровением для моих родителей, они обязательно прочтут эту книгу. Они читают все мои работы.  Привет, мам! Привет, пап!

 Прошло восемь лет – возраст моей компании «Критики Роста». Я достаточно сделала за эти годы. Один мой друг, учёный, высоко оценивает мою работу. Я написала четыре книги, общий тираж которых двенадцать тысяч экземпляров, сделала два мультфильма. Возможно, мои книги и мультфильмы никому нужны, но мне они дороги, это часть меня самой.

 Совсем недавно я столкнулась с проблемой, которая очень меня огорчила. Я почувствовала внутри себя зависть к успеху людей. Это два конкретных, известных человека, эти люди не имеют никакого отношения к психологии и литературе. Это талантливые увлечённые люди и они верны делу своей жизни. Они не знакомы друг с другом лично, но один из них точно знает о другом. Я никогда раньше не завидовала, напротив, я всегда радовалась успеху людей. Эти два человека произвели на меня сильное впечатление своей работой. У меня наступала тихая грусть. Я искала ответ на вопрос: чему я завидую?

- Точно, не деньгам и славе.

- Точно, не тому, что их показывают по телевизору.

- Точно, не таланту.

 Возможно, я завидую их силе, власти, свободе, независимости. Позже я ответила на этот вопрос – я завидую их востребованности, их признанию. Они востребованы, а я – нет... Восемь лет, разве это не повод, чтобы подвести такой итог? Это честно, хотя у меня много тайн.

В какие-то моменты у меня опускаются руки, но проходит день и я опять иду вперёд. У меня есть небольшой страх оказаться в положении героя книги Джека Лондона «Мартин Иден» – когда придёшь к мечте, а она уже потеряла все смыслы. Я уже давно перестала просить о чём-либо, спокойно отношусь к любому своему неуспеху. Наверное, во мне что-то надломилось. Как сказал о себе Николай Бердяев: «Я не разочаровываюсь, потому что не очаровываюсь!» – я перестала  очаровываться. Плохо, когда проходит пора очарований.

Я поняла, что «невозможно состояться в обществе несостоятельных людей». Духовно состоятельных людей я встретила очень мало – единицы, и тысячи нищих и обездоленных. Нищие и обездоленные, как правило, в финансовом плане  состоятельные люди, но это не то состояние, которое делает человека духовно состоятельным и счастливым. Мне знакомы богатые несчастные люди. Я их вижу по телевизору, они часто проходят мимо меня, и тогда я чувствую запах духовного одиночества, который делает их несчастными, какие бы маски успеха они не носили. Они могут купить всё что пожелают, но не могут обрести счастье, потому что оно не продаётся, а приходит к тому, кто его заслуживает. Счастье, как и настоящая любовь, очень избирательно – эти два состояния не зависят от счёта в банке.

 Теперь я уже не буду приставать к людям, предлагая им свои книги. Я выгорела. Мне всё равно, пройдёт человек мимо или остановится. Если он остановится, я с удовольствием расскажу ему о книге, если нет – нет проблем, я стала равнодушной. Это страшно. Это болезнь мегаполиса, и я заболела ею – во мне не осталось наивности. Оглядываясь назад, в своё прошлое, я вижу себя совсем другой. Может это возраст, а может, для меня стирается граница добра и зла и появляется равнодушие. Достоевский говорил, что «равнодушие это паралич души» – сильные чувства остаются в тени или просто слабеют.

 Но как бы ни было, я счастливый человек, потому что у меня есть мечта, от которой я не откажусь. Я потратила на неё половину своей жизни. У меня есть своё жильё, которое я очень люблю, я всегда спешу «к себе». Место проживания для меня играет важную роль – я должна любить свой дом, потому что дом – одно из составляющих моего счастья. Когда я жила в доме на окраине, к нам приходили гости и мне всегда хотелось уйти вместе с ними, неважно куда, лишь бы оттуда. Сейчас, когда ко мне приходят гости, провожая их, я закрываю дверь и чувствую, что не хочу никуда уходить. Я очень люблю Москву. Когда самолёт садится в московском аэропорту, я понимаю, что прилетела домой. Я играю в свою игру, у меня есть правила. Иногда я проигрываю, ошибаюсь, но зато я проживаю «свою» жизнь. Вопрос одиночества меня вообще не волнует, потому что время, когда я одна, это возможность что-то прочесть или написать. Всё своё время я посвящаю работе. Мне хорошо с собой.

 Когда-нибудь я займусь драматургией, пока в моём арсенале одна пьеса – «Кабинет психолога». Возможно, придёт время и она займёт своё место на сцене. Как сказала обо мне одна знакомая: «Если ты даже не умеешь, всё равно возьмёшься!»  Обязательно возьмусь – за  всё, что мне интересно.

В моих планах набрать группу психологов и обучить их работе по методике «Приват-критика». Это будет моим следующим профессиональным этапом развития и обучения. Возможно, благодаря талантам моих будущих студентов - психологов я найду новые интересные решения и новый подход в работе. Так же, как  профессора в университетах делают научные открытия благодаря открытию талантов своих студентов. И это правильно. Но чтобы набрать группу, нужно иметь финансовую базу, потому что обучение будет долгим и бесплатным для психологов – я намерена сама всё оплачивать. Мне самой это позволит сделать доброе дело, и вопрос «где взять деньги?» не будет заботить моих психологов. Более того – они будут получать зарплату.

 ...Несколько лет назад в одной из поездок в Санкт-Петербург я посетила Эрмитаже – там я бываю чаще, чем в Третьяковке. Третьяковская галерея находится от меня совсем близко – две станции на метро или три километра пешком. Расстояние до Эрмитажа восемьсот километров, и это повод бывать в нём чаще. Я очень люблю музеи. Посещая музей, обычно беру экскурсию. В ту поездку  в Эрмитаже проходила выставка «Музей времени». Основное время в музее я провела на этой выставке – в двух залах. Экспозиция представляла проекты домов, вокзалов, парков будущего. Меня поразила архитектура и идея обустройства пространства жизни человека в будущем. Я мысленно заходила в каждое строение, поднималась на мост, присаживалась в кресло. Это была потрясающая выставка, но мне показалось, что название не соответствует представленной на ней экспозиции. Музей – это прошлое, это история, а представлять будущее как историю неправильно. Тогда я решила: музей времени – это просто красивое словосочетание и не больше. Раздумывая над этим, я начала представлять слово музей в разных словосочетаниях. Через некоторое время на приём ко мне пришёл клиент, болезненно переживавший своё прошлое. Я написала для него работу и назвала её «Музей чувств», она есть в книге «Есть как есть». Эмоции и чувства этого человека я рассматриваю в работе через призму их власти над его жизнью. У меня получилось создать и описать «Музей чувств» одного человека. Я сделала вывод: у каждого человека свой «Музей чувств». У одного над жизнью властвуют одни чувства, у другого – другие. Человек наполнен чувствами и переживаниями, которые вырастил в себе. Чувства делают его счастливым или, напротив, лишают радости. Я сделала мультфильм с тем же названием – «Музей чувств». Анимация имела коммерческую цель – должна была продавать книги. К моему великому сожалению, мультипликационный «Музей чувств» так и не продал ни одной книги. Этот мультфильм можно посмотреть на сайте «Критика Роста».

 А дальше – моя мечта «вечером под одеялом»:  я рассмотрела чувства с точки зрения философии добра и зла. Теперь моя следующая цель – построить «Музей чувств», это будет очень красивое здание. Мои ожидания, что в этом музее каждый посетитель сможет познать природу своих настоящих и надуманных чувств и их влияние на его жизнь. Мне хотелось бы повстречать человека, который построит этот музей и будет настоящим хозяином или хозяйкой в нём – он будет его собственником. Возможно, эта идея не получит своего развития, но ведь мечтать никто не запрещает.

Я зарегистрировала торговую марку «Музей чувств». К описанию внешнего облика музея я решила привлечь настоящего архитектора – моего хорошего приятеля, его зовут Николай Солодов. Николай помог мне в разработке  философии архитектуры «Музея чувств», обогатив архитектурный образ здания музея картинами Дали и монументальными колоннами, поддерживающими его стрельчатый свод. Кто знает, возможно, он и возьмется за архитектурную реализацию  этого проекта.

 Перед сном, когда я лежу под одеялом, я хожу по «Музею чувств» – я слышу его запах, вижу его цвет, ощущаю его форму, слышу его голос – звуки, которые в нём живут... Приглашаю вас посетить его, я приглашаю вас в свою мечту, в «Музей чувств».

 Глава 2. Мечта. 

Музей чувств

 Музей чувств – большое здание, похожее на собор, Храм чувств и страстей. Его архитектурный облик привлекает и отталкивает одновременно, а главный фасад напоминает сюрреалистические картины Дали. В нем эхом отражаются причудливые идеи Гауди – конфликт, замурованный во времени и пространстве, сплетение несовместимого, соединение противоположностей, подчёркивающие дуальность Мира. Таинственное и мощное здание музея венчает монументальная надпись: красными буквами на зелёном фоне – «Музей чувств». Фронтон украшает мозаичное панно, изображающее молодость и старость, красоту и уродство, блеск и нищету, а угловые части фасада – грандиозные вертикальные барельефы хамелеонов, символизирующих собой изменение цвета в природе. Центральный вход в музей, разделённый грандиозной колонной, поддерживающей стрельчатый свод, вселяет в посетителей благоговение и ужас. Когда ступаешь под гигантский скульптурный фриз, кажется, что здание сейчас обрушится, поглотит и погребёт под собой всё живое...

 Музей чувств – это два здания под одной крышей, объединённые единым фасадом. Одно из них – красивое, с большими стрельчатыми окнами и высокими колоннами, неприступное в своём величии и стремлении ввысь – олицетворяет собой победу над временем. Другое – убогое, ветхое, со следами осыпающейся благородной старины – отягощено временем и обречённо ждет своего конца, как выстрела в спину. Окна этого здания потемнели от старости, стены обшарпаны, кажется, от тяжёло прожитой жизни оно готово рухнуть в любой момент. Но стены-руины поддерживает, не давая им развалиться окончательно, не отпускает соседнее, красивое здание: безобразное и прекрасное, оба эти здания нужны друг другу.  Двойственный облик музея наводит на мысль  том, что в нём обитают два разных человека. «Как под одной крышей могут соседствовать два таких разных хозяина? Это люди из разных миров!» – задумается посетитель, не подозревая, что это и есть один Хозяин. Это и есть один и тот же Человек – человек в Пространстве и Времени, соединенный в одном целом, здесь и сейчас...

 Входной портал музея обрамляют две монументальные колонны в виде пальм, опирающихся на спины двух огромных черепах, символизирующих вечность и неизменность мира. Огромная кованая дверь расположена на стыке двух строений и разделена на две части грандиозной входной колонной. Правая половина двери находится в красивом здании,  левая – в ветхом. Чаще открывается дверь красивого здания – за ней посетителей ожидает наслаждение, красота и безмятежное счастье. Люди неохотно открывают двери в ветхий мир – лишь в случае большого скопления народа на входе. Этот вход не даёт и намёка на счастье, не даёт никакой надежды. Но открывая двери музея, посетитель начинает самое увлекательное в своей жизни путешествие – путешествие в мир человеческих чувств.

 Внутреннее пространство музея – это многонефный* объем, в котором сосуществуют несколько выставочных залов: все они представляют чувства человека. В каждом таятся бесчисленные оттенки чувств, каждый из которых относится к разным чувствам – добра, зла, равнодушия. Оказаться здесь может не каждый – лишь тот, кому не всё равно, но у всех посетителей есть шанс выйти отсюда другим человеком. Например, зайти в ветхие двери своих запутанных чувств, а выйти с ясным, осознанным знанием своего... коварства.

 Главный неф музея представляет собой импровизированную сценическую площадку, пространство трёх основополагающих чувств – добра, зла и равнодушия, визуально напоминающее изображение человеческого мозга. Это и есть человеческий мозг, с его правым и левым полушариями, передними и задними долями. Правое полушарие – это пространство добра, левое – пространство зла. Территории добра и зла отделены друг от друга извилистой линией равнодушия, у добра и зла равные доли, они отзеркалены. Пространство равнодушия волнообразно ведет к потайным дверям, расположенным по бокам центральной части этого волшебного зала. Их створы, ведущие в пространства добра и зла, почти невидимы и выглядят таинственно, создавая то же ощущение тайны, что и вход в музей...

Войдя в одну из потайных дверей главного зала, посетитель оказывается в том из миров чувств, которое он неосознанно выбрал. Каждый из этих миров-пространств устроен по-своему. Пространство добра светится нежными тёплыми оттенками, оно наполнено нежными, льющимися ниоткуда тихими звуками и ароматами весеннего сада... Пространство зла грязного чёрного цвета, местами ярко-красное, здесь темно и сыро, нет окон, горят одинокие свечи и черный дым стелется по каменным холодным полам. Пространство равнодушия серого цвета и все затянуто плотной завесой влажного тягучего тумана. Большинство посетителей стараются оказаться на территории добра – здесь душа успокаивается и обретает покой лишь от знания того, что находится на территории добра. На территории зла посетителя охватывает тревога, внутренняя дрожь и волнение, а в пространстве равнодушия невыразимая словами пустота... Пространства зла, добра и равнодушия способны показать человеку его внутренний мир – в каждом из них он явственно, как в зеркале, может увидеть то, к чему ведут его эмоции, страсти и пороки, все помыслы его души...     

 Волшебный главный зал музея с большими коваными креслами – обитель всех оттенков человеческих чувств, ярко и мощно отражающихся в душе каждого посетителя. В этом зале каждый познаёт природу своих собственных чувств, задумывается над вопросом: каким из этих трёх чувств в большей степени наполнен он сам,  и осознаёт результат всей своей жизни...

Есть в музее свой театр. На его подмостках проходят интересные спектакли, все постановки посвящены чувствам человека, которые, в зависимости от их качеств, делают каждого из нас счастливым или, напротив, несчастным. В музее работают замечательные экскурсоводы. Каждый из них обладает всеобъемлющим знанием обо всех оттенках человеческих чувств и способностью рассказывать о них посетителям на разных языках.  Задача экскурсовода Музея чувств – донести до посетителей значение и последствия того или иного чувства, которое они переживают в своей жизни. Увлекательные экскурсии и театральные постановки  – уникальная возможность для каждого посетителя обрести ключ к самопознанию и изменению. Музей чувств открыт для всех – взрослых и детей – и наполнен показательными яркими чувствами, которые делают человека тем, кто он есть.

 -------------------------------------

*Неф (фр. nef, от лат. navis – корабль) – вытянутое помещение, часть интерьера (обычно в зданиях типа базилики), ограниченное с одной или с обеих продольных сторон рядом колонн или столбов, отделяющих его от соседних нефов.

 Группа психологов

Продолжение в электронном или бумажном носителе.